Затем его круглые уши дёрнулись, медведь будто сгорбился и прижался к земле оглядываясь. А через секунду рванул по залу, распугивая посетителей, но не тронул никого, а ринулся под стол, с грохотом расталкивая лавки.

— Интересно, это что же за ним гонится, что он в такой панике? — негромко спросил я скорее самого себя, не отрывая взгляда от двери. Ждать ответа пришлось недолго: буквально через полминуты качающаяся на петлях дверь распахнулась снова.

В проёме стоял смутно знакомый, полненький и розовощёкий боярин в распахнутом дорогом плаще, с меховым воротником и в высокой папахе. Всё это было явно не по погоде, но его это совершенно не смущало. Возможно, благодаря наполовину початой бутылки коньяка в левой руке, или плоской фляге, торчащей из внутреннего кармана.

— Ми-ишка! — икнув, позвал мужчина. — Ну где ты, проказник! Выходи! Играть будем! А вы чего кислые такие? Всем выпивки за счёт графа Бергера! Сегодня плачу я! Чтобы вы не плакали. Ха-ха.

— Слышал, хозяин⁈ — подхватил тут же какой-то предприимчивый мужик. — Гуляем! Славься граф! Бергер!

— Евгений В-владимирович, — важно уточнил граф и, несмотря на очевидную шаткость походки, зашёл в гостиницу, направляясь сразу к стойке. — Ну, не жалейте! За моё здоровье!

— Ура! — тут же прокатился весёлый клич по залу. Застучали кружки, народ потянулся к хозяину, щедро разливавшему пенящийся напиток прямо из бочки.

— Ух, какая красотка! — протянул Бергер, подходя ближе к нашему столу. — Мадам, да вы прямо шальная императрица, не иначе. Не желаете…

— Нет, — резко ответила жрица.

— Зря-зря. Знайте, моё второе имя — Кутёж! — громко продекламировал граф, и его тут же поддержали десятками криков. — А значит, сегодня мы не спим! Гуляет весь город! Присоединяйтесь, милая девушка. Ну и сына своего с собой берите.

— Это ты её сейчас так старой назвал, щегол? — спросил я поднимаясь. Удивительно, но, несмотря на рост, он был мне почти вровень. Да ещё и больше по размерам, толще. Будь я в обычной ситуации, сказал бы, что мы в сильно разных весовых категориях. Правда, это и сейчас так, только в мою пользу.

— Тысяча извинений, — приложив пальцы к губам, сказал граф. — Даже не думал, что вы так молоды и при этом прекрасны в гневе. Не присоединитесь к нашему веселью?

— Вы, кажется, питомца потеряли, — заметила жрица.

— Ох, да и чёрт с ним, — отмахнулся Бергер, на удивление быстро приобретая вид цивильный и благочестивый. — У меня сегодня праздник, так давайте гулять и развлекаться!

— И какой же праздник? — поинтересовался я, уже миролюбивей, ведь граф отодвинулся от нас и рухнул за скамью по соседству.

— О! Великий! И даже не один! — подняв три пальца, проговорил он. — Во-первых! Я сумел сбежать от своих надсмотрщиц. А это те ещё мегеры, я вам скажу. Во-вторых! Сегодня отменили всякие рабочие глупости. А значит, что? Значит, кутим!

— А в-третьих? — напомнил я, когда граф чокнулся с несколькими мужиками и отхлебнул из принесённой кружки.

— В-третьих? Сегодня прекрасная солнечная погода, — кивнул Бергер, явно празднующий уже не первые сутки. Он наклонился, выглянув за болтающуюся дверь. — О, нет, погода так себе. А! Клущенский сдох, точно! Собака польская!

И заржал чаечкой, доходя до икания, затем выпил ещё одну кружку пенного.

— И чего вам сделал покойный тысячник? — уточнил я.

— Этот трус? Сбежал, когда мой род прикрывал отступление царских войск, — со злобной усмешкой ответил Евгений.