‑ Господин Принц?

Я не обращал внимания на комиссаршу.

‑ Вам плохо?

‑ Нет, ничего. ‑ Я снова вернулся в кабинет, сел за стол и уронил голову на руки.

‑ Повторяю вопрос. Что вы знаете про личную жизнь Александры Каспари?

‑ У нее были сложные отношения с мужем, отцом Кая. По сути, даже очень напряженные. Они совершенно не находили общего языка. Александра называла его еще и плохим отцом.

‑ Почему?

‑ С одной стороны, она считала его слишком строгим, с другой, ненадежным. Кроме того, жаловалась на его скупость. Якобы он оплачивал всегда лишь самое необходимое. Вы уже с ним беседовали?

‑ Пока нет. Он приедет из Берлина лишь сегодня или завтра утром.

‑ А с Каем?

‑ Да.

‑ Вы заметили, что мальчик ходит на протезе?

Анетта Глазер искренне удивилась.

‑ Александра заботилась о том, чтобы у Кая всегда были лучшие из существующих протезов. Очень дорогие. Холгер, отец мальчика, кажется, никогда не участвовал в этих затратах.

‑ Тем не менее мальчик должен был жить во время каникул у отца.

‑ Перед этим Александра собиралась с Каем в Цюрих ‑ ему опять потребовался новый протез, прежний уже становится мал.

Анетта Глазер слегка задумалась.

‑ Не рассказывала ли вам Александра Каспари про какие‑либо конфликты или ссоры? Имелся ли у нее повод для ссор?

‑ Нет, я ничего не знаю об этом.

‑ Для меня важна любая информация.

‑ Кажется, ей стало трудно общаться с Каем. У мальчика переломный возраст. Александра пожаловалась мне, что ему постоянно требуются деньги, он грубит и все такое. Она даже подозревала, что он балуется кокаином. Но не видела в этом особой трагедии.

‑ Понятно. ‑ Анетта Глазер что‑то записала в блокнот.

‑ Вы уже догадываетесь, кто мог это сделать? ‑ спросил я. ‑ И когда?

‑ Ясности пока нет. Во всяком случае, поздно вечером. По‑видимому, тот человек неплохо ориентировался в редакции и знал, где кабинет фрау Каспари. ‑ Комиссарша посмотрела на меня в упор. ‑ Вы когда‑нибудь были в редакции?

‑ Нет.

‑ Мы предполагаем, что убийца принадлежит к ближайшему окружению фрау Каспари. Что он был ей очень близок.

‑ Почему?

‑ Потому что убийца как бы… ну, скажем… проявил заботу о своей жертве. По‑видимому, после совершения убийства он почувствовал сострадание.

‑ Как это? Каким образом?

‑ Когда ее обнаружили, она лежала на полу вытянувшись, со сложенными на груди руками, ну, словно в гробу. Убийца даже подложил ей под голову подушечку.

Вскоре Анетта Глазер попрощалась и уехала на серо‑голубом «ауди». Беа тут же представила мне краткий анализ свойств комиссарши.

Был полдень. Солнце достигло зенита. Мы сидели вдвоем в тенистом дворике. Глазерша, по словам Беаты, обладает хорошими аналитическими способностями ‑ ведь она Весы с Девой в асценденте. Однако, на вкус Беаты, для сотрудницы полиции она слишком сентиментальная, слишком мягкая и пассивная. И слишком неприметливая. Типичное следствие влияния Венеры, от которого страдают люди этого знака.

‑ Ты слушаешь меня? ‑ спросила Беа.

Я растянулся на скамейке, подложив руки под голову, и глядел в пустое синее небо, похожее на экран телевизора. Я видел лежавшую на подушке голову Александры, видел в моих фантазиях эту пропитавшуюся кровью подушку. Закрыл ли убийца глаза своей жертве? «Мы предполагаем, что убийца принадлежит к ближайшему окружению», ‑ сказала комиссарша.

‑ Как ты считаешь, способен ли нанюхавшийся сын‑наркоман, остро нуждающийся в деньгах, убить родную мать?

‑ Понятия не имею, ‑ буркнул я.