‑ Ну и трагедия! ‑ вздохнула Беа. ‑ А Глазерша шарит в полном мраке. Мы с тобой должны выяснить, у кого имелись мотивы для убийства. Впрочем, все походит на страсть. Судя по характеру преступления. Если хочешь знать мое мнение, в этих женских редакциях творится незнамо что. Но, возможно, поводом все‑таки стали бабки?

‑ Александра постоянно тратила все, что зарабатывала. У нее никогда не было сбережений.

Беа задумалась.

‑ А если ревность?

‑ Александру ревновали многие.

‑ К примеру, Холгер, ее бывший.

‑ Он‑то с какой стати?

‑ Потому что она гораздо больше преуспела, чем он.

‑ Не исключено.

Мне почему‑то вспомнился июнь прошлого года, день рождения Александры. Я прислонился к стенке у двери, ведущей в холл, и болтал с какой‑то супружеской парой об английском футболе. Александра гладила меня по руке, и в какой‑то момент наши глаза встретились. Мне даже показалось, что она смутилась.

‑ Чем вы вообще занимаетесь? ‑ поинтересовался мужчина.

В квартире висел сладковатый запах гашиша. Александра тихонько вышла из комнаты.

‑ Работаю ножницами, ‑ ответил я.

Мужчина быстро переглянулся с женой.

‑ Ножницами? Как это?

‑ Я парикмахер.

Нет, разговор не перешел на секущиеся кончики и оптимальную длину волос, после чего мужчины обычно сбегают, а женщины рано или поздно спрашивают, можно ли ко мне записаться. Нет. Он вообще оборвался. Парикмахер на подобной вечеринке для избранных ‑ тело инородное. Клиенты очень редко приглашают меня к себе домой.

Из холла до меня донеслись громкие голоса. Дверь была чуточку приоткрыта. Александра шипела. Мужской голос выплевывал одни слоги и в ярости зажевывал другие. Я смотрел, как сын Александры танцевал с двумя женщинами из редакции. При этом он дико дрыгал руками и ногами. В холле я увидел коротко стриженный седоватый затылок. Вероятно, он принадлежал Холгеру, мужу Александры. Громко хлопнула входная дверь. В комнату вернулась Александра. Она порхала от гостя к гостю и пихала каждому в рот клубничинку. Потом она воскликнула: «Хочу Принца!» Я подмигнул. «Хочу Принца!» Она кричала все громче, но тут ее заглушила песня «Сексуальный ублюдок», грянувшая из динамиков. Все стали танцевать. Я с трудом удерживал в руках разошедшуюся Александру. «Сексуальный ублюдок» американского певца Принца звучал до утра еще много раз.

‑ Кстати, ‑ проговорила Беа, оторвав меня от воспоминаний. ‑ Звонила Ева Шварц, главная из журнала. Интересовалась, увидит ли тебя сегодня вечером на вернисаже той фотожурналистки. Я ей ответила, что ты там будешь.

5

Я бесцельно брел по Ханс‑Сакс‑штрассе. Была вторая половина дня. Мне надо было размяться, подумать, разобраться со своими мыслями. Торговец цветами сбрызгивал водой тротуар вокруг кадок с декоративными кустарниками. Я подставил ему свои босые ноги в кожаных сандалиях, и он щедро полил и их. В воздухе запахло влажной пылью и еще чем‑то неуловимо летним.

Убийство! Просто невероятно. С таким сталкиваешься лишь на страницах газет. И вот все произошло так близко от меня. Что будет делать Холгер с квартирой? Кто займет теперь в редакции должность Александры? У кого вообще имелся мотив для убийства?

В «Кулисе» на Максимилианштрассе я выпил чашечку капуччино и вытащил из автомата газету «Нойе цюрихер цайтунг». У меня не было охоты изучать курс акций в экономическом разделе, мне просто бросился в глаза заголовок « Германию захватывает коррупция». В статье говорилось, что в Германии взятки дают реже, чем, скажем, в Италии и России, но почти так же часто, как в африканской Ботсване. Я задумался. Ведь я передал Александре продукцию из моей серии по уходу за волосами, то есть подарил, в том числе гель для волос «Страйт даун».