‑ Ты знаешь, что примечательно? ‑ сказал я.

Мать повернула голову и внимательно посмотрела на меня.

‑ Когда Александру обнаружили, под ее голову была подложена подушечка. Убитая лежала, словно в гробу перед погребением. Совсем как папа, помнишь?

‑ Мальчик, такие вещи нельзя сравнивать.

‑ Наоборот, даже нужно. Убийца этим выдал, что он очень хорошо знал убитую. Более того ‑ дружил с ней, возможно, даже любил. Понимаешь, убийство не планировалось заранее; вероятно, оно было совершено в состоянии аффекта. Убийца тут же раскаялся. Но уже было слишком поздно.

‑ Пожалуй, ты прав, ‑ согласилась мать. ‑ Но все же надо опираться на факты. Как там с ближайшими родственниками? Остались ли у убитой наследники? Дети?

‑ Сын ‑ в трудном, переходном возрасте, принимает наркотики, выпрашивает деньги. Но я никогда не поверю, что такой, в сущности, хороший парнишка мог…

‑ А его отец?

‑ Холгер? Кусок дерьма, извини за грубость. Александра собиралась с ним судиться за право опеки над сыном. Кроме того, у них бывали стычки из‑за недвижимости в Бонне и из‑за квартиры тут, в Мюнхене.

‑ Так сын хотя бы что‑нибудь получит?

‑ Судя по всему, ничего, кроме долгов. Но он еще несовершеннолетний, поэтому все свалится на отца.

‑ Долги можно опротестовать, имущество, надеюсь, отойдет супругу, а не банку. Каковы все‑таки взаимоотношения между отцом и сыном?

‑ Теперь мальчишке волей‑неволей придется жить с отцом и приспосабливаться к его характеру. Хотя Кай терпеть его не может. Впрочем, что тут удивляться? Всякий раз, когда мать хотела заставить сына слушаться, она грозила отправить его к отцу в Берлин. Хотя Кай периодически жил у него, по крайней мере, на каникулах.

‑ Тяжелая ситуация. ‑ Мать покачала головой. ‑ Может, поэтому мальчик и пристрастился к наркотикам? К счастью, в этом отношении у меня не было с вами проблем.

У Швабинга мы покинули автобан и свернули налево. Теперь наш путь лежал по Леопольдштрассе в центр, в «Байришер Хоф».

‑ Мы с Регулой тоже пробовали, ты только ничего не замечала.

‑ Неправда. Я бы точно заметила, можешь не сомневаться.

‑ Еще ты всегда была уверена, что я вырасту и стану покорителем женских сердец, ведь в детстве я всегда играл с девочками.

‑ Да, они всегда бегали за тобой.

‑ Тебе хотелось в это верить. Родители обычно верят в то, что отвечает их желаниям, придумывают, фантазируют, какими вырастут их дети. Чаще всего ни одна из этих фантазий не сбывается. Ты тоже думала, что меня будут интересовать дела фирмы и я когда‑нибудь ее возглавлю, и все только потому, что я честолюбив и люблю хорошо одеваться.

‑ Ах, Томас, ‑ мама сжала мне руку. ‑ Конечно, мы с отцом были бы очень рады, если бы ты женился на хорошей девушке или если бы за дела фирмы взялась хотя бы Регула. Да по мне пускай даже ее муж, если бы он проявил необходимые способности. Но я умею мириться с фактами, увы.

‑ Да, верно, ты сдаешься только тогда, когда в самом деле не видишь никаких шансов.

С триумфальных ворот на нас глянула Бавария, управляющая четверкой львов..

‑ Уже Максимилианштрассе? ‑ спросила мать.

‑ Нет, Людвигштрассе.

Мать не терпит дискуссий, касающихся прошлого. Она всегда стремится действовать, влиять на ход событий. Возможно, именно по этой причине мы с Регулой уехали из Швейцарии и оба поселились в Мюнхене.