‑ Не знаю, рассказывала ли вам Ева о своих подозрениях. ‑ Клаудия взглянула на меня.

‑ Вы имеете в виду историю с рекламой «Клермон»?

‑ Разумеется, тут не обошлось без Кая. Совесть его нечиста, что и говорить, ведь он все время чего‑то требовал от матери. Сейчас он сам уверен, что из‑за него мать была вынуждена пойти на сделку с этой фирмой. Какая чепуха. Я пытаюсь его переубедить. Мальчик ведь такой неуравновешенный, еще решится на какой‑нибудь крайний шаг…

‑ А вы сами? Можете ли вы себе представить, чтобы Александра занималась темными делами? ‑ Очевидно, в редакции это была теперь самая животрепещущая тема.

‑ В сущности, у нас не было тайн друг от друга, ‑ тихо ответила Клаудия.

‑ Значит, она ничего вам об этом не рассказывала?

Клаудия посмотрела на носки своих туфель.

‑ Вероятно, Кай узнал об этом через свою подружку, Антье. А та, должно быть, от своей матери, Барбары. Вот так. У нас в редакции ничего не скроешь.

У итальянцев она выбрала столик с краю и заказала салат, даже не заглянув в меню. Я присоединился к ее заказу.

‑ Сначала убийство, потом еще эти пересуды насчет Александры, зависть к ее успеху… Как все невероятно тяжело переносить, ‑ сказал я. ‑ Тем более мальчику. Ведь речь идет о его матери.

‑ Томас, вы очень чуткий. ‑ Клаудия ‑ единственная из редакции, кто не называет меня «Томми». ‑ Знаете что? Пожалуй, вы в самом деле можете что‑то сделать для Кая. Сейчас ему нужны люди, которым он может доверять, люди, с которыми дружила его мать. Возможно, с ними ему будет чуточку легче пережить первые, самые тяжелые дни.

‑ Но, Клаудия, что в моих силах? Разве что идеально его подстричь.

Клаудия улыбнулась и на секунду прикрыла глаза.

‑ Или просто существовать для него. Чтобы он знал это. Может, в один прекрасный день что‑нибудь предпринять вместе с ним.

‑ У него ведь есть подружка.

‑ Александра не очень одобряла их дружбу. И я тоже. Девочка такая… как бы сказать… фанатичная. Совсем как ее мать. Вы знаете Барбару?

‑ Да, я только что с ней разговаривал.

Клаудия намазала маслом ломтик хлеба.

‑ Барбара одержима своим синдромом всеобщей помощницы. Антье, ее дочь, тоже стремится спасать мир. Она очень активно помогает зеленым, спасает деревья и так далее. Впрочем, возможно, она положительно влияет на Кая. Только, на мой взгляд, все равно неплохо, если у мальчика появится и собеседник‑мужчина.

‑ У него есть родной отец.

‑ Верно, Томас. Но вы знаете сами, какие у них напряженные отношения. Кай всегда был маминым сынком. Холгера он просто не переносит.

На террасу поднялся тип с орлиным носом. Он показался мне знакомым. Черная кожа на его туфлях была отполирована до блеска. По подъему, подобно шраму, тянулся шов. Я и сам подумывал, не купить ли мне такие благородные шузы. Мужик снял темные очки и окинул взглядом ресторан, словно кого‑то высматривал. Теперь я его узнал ‑ тот незнакомец с вернисажа. Он поздоровался с Клаудией, которая лишь сухо кивнула в ответ, и прошествовал в другой конец террасы, не удостоив меня внимания. Надменный самец, подумал я, и спросил:

‑ Кто это?

‑ Клеменс Зандер, наш шеф рекламного отдела.

‑ Импозантный у вас коллега! ‑ сказал я.

‑ Угу, и прекрасно это знает. Абсолютный фаворит в нашей женской редакции. ‑ Клаудия сунула в рот кусочек хлеба ‑ ровно свою часть того, что лежало на нашей общей тарелке. Она явно была честной подругой Александры. Я взглянул на часы.

‑ Ой!

‑ Что такое? Пропустили какую‑нибудь встречу?

‑ Моя мать! Я должен встретить мать в аэропорту.

‑ Вы должны?

‑ Моя мать прилетает из Цюриха, и я обещал ее забрать и привезти в город.