Между тем мимо нас проплывали роскошные здания Национальной библиотеки и Университета им. Людвига‑Максимилиана, помпезные и, на вкус Алеши, «немного скучноватые». Между ними втиснулась церковь Св. Людвига. Алеша показал мне в ней фреску «Страшный Суд», одну из трех крупнейших в мире. Он долго стоял тогда перед этой поблекшей фреской, не отрывая взора. Возможно, когда‑нибудь ему не захочется уезжать из Мюнхена.

Мы остановились перед отелем «Байришер Хоф». Портье открыл перед матерью дверцу такси, носильщик достал из багажника чемодан, администратор отвесил поклон. В этом был весь Мюнхен. Я приветствовал администратора как старого дядюшку, которого раз в год встречаешь на семейном празднике. Мне показалось, что венчик его волос еще больше истончился, а лысина увеличилась. В люксе под номером 43, где, как обычно, поселилась мать, в ведерке стояла бутылка шампанского, на тарелке лежали птифурчики, к которым мать так и не прикоснется.

Я без сил рухнул на софу.

‑ Жара меня убивает.

‑ Налей себе шипучки! ‑ крикнула мать из гардеробной.

Она развешивала на плечики свои наряды: платье с цветочками для утра, строгий костюм для визита к нотариусу, блузу с лилиями на вечер. В чемодане еще лежал купальник с розами и розовая резиновая шапочка. Мать любит цветы. Я поднял бокал и пожелал ей всего наилучшего. Она чуточку пригубила шампанское и огляделась вокруг.

‑ Я с удовольствием сюда приезжаю, в мою маленькую двухкомнатную квартиру. Тут все под рукой, не нужно ни о чем заботиться. Ни о проржавевших водосточных трубах, ни о неплотно закрывающихся оконных створках, ни о чем. И никакой работы. Кстати, в бассейне ты можешь взять напрокат плавки.

‑ Мне надо возвращаться в салон.

‑ Тебе полезно подвигаться. Ты погляди на меня. Я в прекрасной форме. А ты что думаешь! Две недели назад я проплыла свою дистанцию за то же время, что и в прошлом году. Недурно?

Каждый год, всегда в июле, мать переплывает Цюрихское озеро вместе с другими жителями Цюриха. Я терпеть не могу это массовое мероприятие, когда тысячи людей, как лемминги, кидаются в воду, а матери оно нравится. В свои шестьдесят четыре она пышет здоровьем. Ей в подметки не годятся многие мои клиентки, которые покупают дорогие абонементы в фитнес‑группы и строго соблюдают режим питания.

Я зашел в ванную. Мать уже разложила перед зеркалом свою косметику и прочее. В основном она пользуется средствами по уходу за волосами из моей серии. Между ночным кремом и туалетной водой стоял бальзам для волос. Пузатый флакон был не мой, мать сменила марку. Вообще, она редко меняет свои привычки. Я взглянул на этикетку. Ну конечно ‑ «Клермон»!

‑ Ты больше не хочешь шампанского? ‑ крикнула мать через закрытую дверь. Из телевизора лилась мелодия о любви и смерти ‑ заставка ее любимого сериала.

10

В салоне были заняты все кресла. Деннис приветствовал свою постоянную клиентку, фрау Лахман, с волосами как у Лены Валайтис. Через два часа, когда волосы будут вымыты, подстрижены и отутюжены, они станут падать, как у Деми Мур. Два незнакомых белых пуделька с афроприческами вихрем носились, словно заведенные, вокруг кресел, раскидывая состриженные волосы. Бенни, мой ученик, вышедший в тот день из отпуска, мучился, подметая. Пахло мятой, цитрусовым маслом и авокадо. Внезапно я почувствовал облегчение и свободу. Салон действовал на меня как эликсир счастья. Я вставил в щель компакт‑диск «Ленинград», перелистал квитанции, чтобы получить представление о дневной выручке, и запел припев моей любимой русской песни, что‑то про бананы и марихуану.