‑ Что же ты теперь от меня хочешь?

‑ Сорри, Клаудия. ‑ Почему она так резко разговаривает со мной?

‑ Томас, я не сержусь. Я только… ну, просто… понимаешь, я не могу…

Неужели у нее нет никого, кто мог бы ее утешить?

‑ Может, мне приехать? ‑ спросил я.

‑ Это очень любезно с твоей стороны, Томас. ‑ Клаудия попробовала засмеяться, но это ей не удалось. ‑ Но только я хочу побыть одна. На меня все так внезапно обрушилось, а я не такая сильная, какой, возможно, всем кажусь. И теперь все эти вещи, которые всплывают на свет… Я‑то думала, что хорошо знаю Александру. Думала, что знаю ее вдоль и поперек.

‑ Что ты имеешь в виду?

Я услышал, как она высморкалась.

‑ Уже пятнадцать, ‑ да что я говорю? ‑ почти двадцать лет она была моей подругой. ‑ Клаудия, кажется, отпила глоток воды. ‑ Мы вместе поступили в университет. Она носила брюки, как Марлен Дитрих, тогда так еще никто не ходил, и я сказала ей, что это клево. Вот так мы и познакомились, можешь себе представить? А теперь это. Она влезала в долги, жила как Екатерина Великая, сорила деньгами. ‑ Клаудия всхлипнула, похоже, прижала платок к губам. ‑ Извини, что ты теперь обо мне подумаешь?

‑ Я думаю, ты просто образец стойкости.

‑ Теперь я спрашиваю себя, можно ли было вообще ей доверять? И доверяла ли мне Александра? И была ли вообще между нами дружба, собственно говоря?

‑ Тебе известно, кто был ее последним любовником?

Молчание в трубке. Потом неуверенно:

‑ Значит, ты тоже не знаешь? Я этого не понимаю. Ведь Александра никогда не делала тайны из своих романов с мужчинами. На этот раз все по‑другому. Может, это было что‑то серьезное?

‑ Абсолютно точно, что нет. Об этом она мне все‑таки сообщила.

Клаудия опять всхлипнула. Вероятно, ее нервы и вправду на пределе.

‑ Она мне наверняка бы все рассказала в ближайшее время. А теперь уже поздно. Как мне хочется ее обнять, понимаешь, как раньше, когда мы еще были совсем близкими подругами!

Я перестал ее понимать.

‑ Когда она позвала меня в «Вамп», после моей жизни в Мериленде и социальных исследований, я была абсолютно раздавлена морально. Все, что я делала до этого, пошло коту под хвост, и я вообще не имела представления, как мне жить дальше. Тут Александра устроила меня на эту работу. Сначала, естественно, с испытательным сроком. Но у меня все сразу пошло как надо. Действительно, потрясающая помощь с ее стороны!

Я прислонился к стенке у двери салона и стирал рукавом рубашки высохшие дождевые капли‑следы ночной непогоды ‑ с серебряной таблички «Томас Принц. Уход за волосами». Я вспоминал. Александра прервала тогда учебу из‑за своей беременности. Она тоже изучала социологию. Клаудия целеустремленно продолжала учиться, университет закончила с отличием, но без всяких перспектив устроиться на хорошую работу. Между тем у Александры уже был в журнале собственный кабинет. Вот тогда она и помогла своей подруге поступить в редакцию. Клаудия была посторонней в издательском деле, так что ей невероятно повезло. Александра же смотрела на свой поступок как на нечто само собой разумеющееся, она считала себя обязанной поддержать подругу и не делала из этого никакого подвига.

‑ Не упрекай себя ни в чем, Клаудия, ‑ успокоил я ее. ‑ Ты была ей хорошей подругой, я точно знаю. А когда кто‑то вот так внезапно уходит из жизни, всегда остаются вещи, которые хочется исправить или выяснить. Это нормально. ‑ Мои слова прозвучали как вполне доброкачественный бальзам на раны.

Из салона вышел клиент. Без слов мы кивнули друг другу. Он отправился вниз по Ханс‑Сакс‑штрассе, любуясь на свое отражение в стеклах витрин.

‑ Томас, ты единственный, с кем я могу так говорить.

‑ Давай как‑нибудь встретимся и вместе поужинаем.