‑ Томас, нет, в самом деле, я не могу.

‑ Ты не должна прятаться в своей норе!

‑ Да… нет… не сейчас, пожалуйста, пойми это!

‑ Тогда приходи, по крайней мере, в мой салон. Я тебя подстригу. Ты сама убедишься, насколько тебе станет легче. ‑ Я услышал, как на другом конце провода Клаудия тихонько рассмеялась. ‑ Я назначаю тебе время, ‑ сказал я. ‑ Завтра вечером. В салоне никого не будет, и я сделаю тебе стрижку, какую ты захочешь.

‑ Ах, Томми!

Вверх по Ханс‑Сакс‑штрассе шагал молодой парень. Через плечо он нес «морскую» сумку с двумя ручками. Нет, это невероятно! Мне уже мерещатся призраки!

‑ Договорились, Клаудия? ‑ спросил я, наблюдая за приближающейся фигурой. Когда он поравнялся с отелем «Олимпик», у меня уже не осталось сомнений ‑ это он. Алеша. Как он добрался сюда? От радости у меня в горле заклокотал смех.

‑ Посмотрим. Возможно, до завтра.

‑ Чао, Клаудия, чао, чао. ‑ Я нажал на кнопку. Алеша помахал мне рукой, сумка соскользнула с его плеча. Я бросился ему навстречу, остановился и пробормотал: ‑ Алеша! Ты! ‑ Я убрал волосы с его лица. Алешина кожа была темней обычного, а веснушки ‑ по‑прежнему все на месте.

Он засмеялся и спросил:

‑ Ты удивлен, а?

14

Подписи были поставлены, заверены, и теперь мы смотрели, как секретарша Стефана торжественно высыпает леденцы в вазочку. Они падали звонко, как монеты. Все ждали шампанского и речи, которую я должен был произнести, как сын своих родителей. С бокалом в руке я встал перед папкой с нашими документами и заговорил. Я разглагольствовал не хуже какого‑нибудь министра о «новом проекте» дома Принц и о его «грандиозных перспективах», пошло острил по поводу запрета на сладости в дни нашего детства и теперешней обязанности сосать леденцы и завершил все тостом. На этом официальная часть закончилась.

‑ Спасибо, Томас, ‑ сказала мать и дотронулась до моей щеки.

Теперь меня должна была заменить Регула.

‑ Не сердись на меня, ‑ сказал я ей. ‑ На обед я не останусь. Алеша приехал.

‑ Ну и приведи его с собой.

‑ У меня в салоне мама приняла его за Маттео и поставила меня в неловкое положение. Я с Маттео давно уже не общаюсь.

‑ Как типично для мамы. Ладно уж, отваливай!

Стефан отозвал меня в сторону.

‑ Том, я должен с тобой поговорить.

‑ Я очень тороплюсь.

‑ Больше не разговаривай ни с кем так, как сегодня утром с Каспари. К этому мужику надо относиться серьезно. Тем более к его угрозам. Он слов на ветер не бросает.

‑ К угрозам? ‑ Я потрепал Стефана по его мощному загривку. ‑ Не беспокойся, я могу постоять за себя.

Тут меня снова перехватила мать.

‑ Приезжай поскорей ко мне. В сентябре я буду в Ницце. Привози с собой своего симпатичного француза.

Наконец‑то я был на улице. Алеша ждал меня в кафе у Хофгартена. Ему захотелось пройтись через город, схватить за золотые лапы льва перед Резиденцией, поглядеть на красные герани у Ратуши и голубой трамвай, включиться в безмятежный мюнхенский темп жизни. Алеша живет в Москве и Рейкьявике, а теперь еще и в Мюнхене. Я был счастлив, я был самым счастливым парикмахером на свете. Я почти бежал.

Алеша сидел на солнышке, вытянув ноги, и беседовал о чем‑то с парой за соседним столиком. Слушая ответы, он, как всегда, наклонял голову набок. Потом я увидел то, что увидел. Кто‑то подстриг ему волосы.

‑ Кто это был? ‑ спросил я.

‑ Что? Ты о чем? ‑ Алеша удивленно посмотрел на меня снизу вверх.

‑ Волосы.

‑ Волосы? Деннис, твой топ‑стилист.

‑ С какой стати Деннис тебя стрижет?

Парочка ухмыльнулась. Алеша встал, что‑то произнес по‑русски, положил на столик деньги и потащил меня за собой.