‑ Что же за орудие убийства? ‑ спросил я.

‑ Я рассчитывал узнать это от тебя.

‑ Представления не имею. С чего ты взял, что оно найдено? ‑ Может, комиссарша нарочно мне не сообщила?

‑ Это к делу не относится, ‑ ответил Клаус‑Петер.

‑ Значит, сам выдумал.

‑ Томас, в городе ничего не происходит. Мне требуется новый всплеск в этой истории, иначе читатели забудут про убийство. У тебя есть хоть что‑нибудь? Умоляю, хоть намекни!

‑ Знаешь, это твои проблемы. Мне не на что намекать.

‑ Считаешь ли ты возможным, что Александра была лесбиянкой?

‑ Совсем неудачный ход.

‑ Тут ничем не приходится брезговать. А может, тебе известно, что творится в женской редакции, в этом гадюшнике?

‑ Одни мужские фантазии.

‑ Лучше, чем вообще ничего.

‑ Я только знаю, что у Александры были довольно большие проблемы с деньгами.

‑ Ну вот, уже какое‑то начало.

Клаус‑Петер, с его настырностью, всегда ухитрялся вытащить из человека информацию. Может, я сделал ошибку, намекнув ему про деньги?

‑ Но это, собственно, ни для кого уже не секрет, ‑ поспешил я добавить.

‑ Карточные долги? Рулетка?

‑ Не думаю, скорее такие долги, что просто накапливаются, когда человек много ездит, покупает дорогие вещи и все такое.

Молчание.

‑ Ты записываешь? ‑ поинтересовался я.

‑ Александра жила не по средствам. Да… никакой сенсации в этом я не вижу. От такого сообщения со стула не упадешь.

‑ Извини, только я ничего не могу тебе рассказать про рэкет, тайные встречи в мотелях и деньги, оставленные в дупле дерева.

‑ Может, воздержишься от ехидства?

‑ Всего наилучшего, Клаус‑Петер! Чао!

Я клокотал от досады, что именно Клаус‑Петер оборвал мою счастливую ночь. Я решил как можно скорей выбросить из головы его звонок. В ванной я переключил ручку на холодную воду и, как всегда, заорал во всю глотку. В это время Алеша заглянул в дверь.

‑ Томас, к тебе пришли!

Я не слышал звонка в дверь и удивился.

‑ Кто пришел?

‑ Совсем‑совсем молодой парнишка. Но зайти отказывается.

На лестнице стоял Кай, ужасно смущенный. Он протянул мне конверт с черной каймой. Сообщение о похоронах Александры.

‑ Мне хотелось передать его вам лично, ‑ сказал он.

Я покрутил конверт в руках.

‑ Спасибо тебе, Кай.

‑ Еще я буду рад, если вы придете на траурный прием. Тогда я приготовлю рыбу.

‑ Что ты приготовишь? Да что ты остановился на лестнице? Заходи в квартиру!

‑ Я не хочу вам мешать. Правда.

Я схватил Кая за руку и втащил через порог в холл.

‑ Кажется, у меня найдется кофе. Ты пьешь кофе?

‑ Могу. У вас за ухом осталась пена.

За дверью ванной шумел душ, на кухне в самом деле дымился кофе. В духовке горел свет, на противне стояли маленькие остроконечные колпачки из теста. Я достал чашки.

‑ Там под душем ваш друг?

‑ Да, Алеша.

‑ А кто был тот, другой, в Английском саду? Я подумал, что он и есть ваш друг.

‑ Стефан? Тоже мой друг. Впрочем, скорее старинный приятель. Еще со школьных времен. Стефан мне вместо брата.

‑ А‑а, а то я удивился.

Я налил нам по чашке кофе, потом снова поднялся и поставил на стол третью чашку. Аромат кофе смешивался с запахом теста.

‑ Молоко есть? ‑ спросил Кай.

‑ Молоко? Нет. Я его не пью.

Кай скрестил на груди руки и откинулся на спинку стула. Я вскрыл конверт с траурной полосой.

‑ Пятница, одиннадцать часов.