|
Алеша танцевал с девушкой в куртке с бахромой и меховыми манжетами и все время делал мне знаки, словно хотел меня с кем‑то познакомить. Я помахал ему в ответ. Рядом со мной был Олафур; он носил ошейник с заклепками и еще всякие металлические фенечки и гнусавым голосом декламировал собственные стихи. Неужели в Исландии живут сплошь художники? Харпа вытащила меня на танцпол и что‑то орала на своем языке так громко, что любой эльф превратился бы от ее голоса в застывшее лавовое изваяние. Я смеялся, ничегошеньки не понимал, и мне это нравилось. Мы находились тут, у Полярного круга, между Европой и Америкой. Вот и полночь, начинается день рождения Алеши. Теперь ему стукнуло тридцать. Его все окружили. Мне понадобилось срочно отлить.
Искомое заведение отгораживала стенка из стеклянных блоков, его заливали таинственным светом синие огни. У желоба стояли парни, широко расставив ноги. Желоб из блестящей стали. Парни разговаривали под шорох собственных струй. Я встал между двумя спинами. Вода подсвечена бирюзой. Я закрыл глаза, чтобы преодолеть внутренний зажим. Чувство сродни страху, когда на каком‑нибудь мероприятии берешь в руку микрофон и у тебя внезапно пропадает голос. Я терпеть не могу общественные сортиры. Мужик справа от меня привстал на цыпочки, застегнул ширинку, на секунду согнув колени, и вот уже к желобу со вздохом подошел следующий. Делая свое дело, я глядел прямо перед собой, но краем глаза уловил на себе чей‑то взгляд. Что за бесстыдство, промелькнуло у меня в голове. Неужели этот тип заговорит со мной прямо сейчас?
‑ Нет, это не фантом! Томми Принц!
Моя струя оборвалась. Невероятно: Фабрис Дюра, вездесущий! Выглядел он в тот момент неважно, синеватое освещение похитило у его кожи розоватый цвет.
‑ Вы здесь? ‑ спросил я. В другой ситуации мы бы пожали друг другу руки.
‑ Я видел, как вы танцевали с хорошенькой дамой, и подумал, не наш ли это парикмахер? Что занесло вас сюда?
‑ Я в отпуске.
‑ Очень кстати, просто замечательно. Тогда давайте совершим завтра экскурсию в Голубую лагуну. От всей души вас приглашаю.
‑ Приглашаете? ‑ Я был рад, что наконец‑то могу выйти из шеренги, и устремился к рукомойнику ‑ такому же блестящему стальному желобу. Мое лицо в зеркале тоже не сияло здоровьем ‑ синее, как у покойника. Дюра в Рейкьявике. Умора, да и только! Вот обхохочется Беа!
‑ Разумеется, я имел в виду уже сегодня, а не завтра, ‑ крикнул Дюра через плечо. ‑ Сегодня у нас презентация. Абсолютно новая серия, целиком на минералах. Вы тоже остановились в «Редисоне»?
‑ Нет, у знакомых.
‑ Тогда приводите с собой вашу исландскую красотку. И не отказывайтесь от моего приглашения.
Алеша подошел к двери.
‑ Вот ты где застрял, ‑ сказал он. ‑ Тебе звонят.
‑ Мне? Кто? ‑ Я взял трубку. Дверь ударила меня по копчику, кто‑то выходил следом за мной. Музыка гремела, я переместился к выходу. Нет, сейчас я не танцую. На улице дисплей сообщил: «Соединение завершено». Может, я нажал не на ту кнопку? Мобильный снова запел.
‑ Алло? ‑ Я пошел в темноту. ‑ Я не понимаю.
‑ Сейчас слышите? ‑ прокричал голос. ‑ Это Кай.
‑ Кай! Да, я тебя слышу.
‑ Наконец‑то! Где же вы, черт побери?
‑ В Исландии. Празднуем Алешин день рождения.
‑ В Ирландии? Круто! Слушайте, я должен с вами поговорить.
‑ В чем дело?
‑ По телефону я не могу сказать, правда, не могу. Это…
‑ Алло? Кай?
‑ Страсть как важно!
‑ У тебя все о'кей?
‑ Слушайте! ‑ Кай уже кричал. ‑ Я должен с вами поговорить. Вас это просто свалит с ног. ‑ Он засмеялся. Смех звучал как истерика.
‑ А ты… я имею в виду… ты не…
‑ Вы про кокаин? Да, ну и что? Что мне еще остается? Удавиться? Я знаю, что делаю. И у меня сейчас нет никаких глюков, если вы на это намекаете. |