После купания в Голубой лагуне моя кожа просто пищала от удовольствия; зеленые водоросли и белый кремнезем действуют как мягкий ополаскиватель. Мне вспомнилась исландская вода ‑ она пахнет серой и течет из крана горячая, как кипяток. Обтираясь полотенцем, я обнаружил в шкафчике зеленую зубную щетку и кисточку для бритья. Их оставил Алеша. Открытие меня обрадовало.

Замигал автоответчик. Я включил динамик. Раздался детский вопль Анны, моей маленькой племянницы. Потом голос Регулы ‑ она справлялась о моем глазе. Боже, как она заботится обо мне! Пока чистил зубы, рассматривал свой глаз в зеркале.

Звонок номер два: положили трубку. Под нижним веком осталась темная полоса, словно я накрасил тенями лишь один глаз. Сонное послание Джереми из Лондона ‑ этот сплетник интересовался, где Алеша. Потом портной, про новые рубашки.

Внезапно знакомое покашливание.

‑ Добрый день. Говорит Барбара Крамер‑Пех. ‑ Пауза. Я перестал работать зубной щеткой, чтобы лучше слышать. ‑ Речь идет о Кае. Я попробую перезвонить позже.

Автоответчик остановился. Я застыл перед аппаратом, держа во рту, словно градусник, зубную щетку. Опять Кай. Я поискал номер Барбары ‑ и задумался. Лучше я сначала поговорю с ним самим. Я набрал номер квартиры Каспари. Трубку долго не брали. Потом:

‑ Да, слушаю?

‑ Алло, это Томас Принц. Я с кем говорю?

‑ Томас! ‑ Это оказалась Клаудия. ‑ Ты поправился? Как у тебя дела? ‑ Ее голос звучал растерянно. Я слышал, как она что‑то передвигает.

‑ Лучше не бывает, ‑ ответил я. ‑ А у тебя? Я ищу Кая.

‑ Его нет. Я как раз готовлю ему ужин.

‑ Как ты о нем заботишься!

‑ Недолго осталось. Скоро он едет в Берлин. Положить ему записку, что ты звонил?

‑ Не надо. Я все равно встречусь с ним завтра. Что‑нибудь случилось?

‑ Зачем ты с ним встретишься? ‑ Теперь голос Клаудии звучал настороженно.

‑ Кай позвонил мне, хочет увидеться. Говорил сбивчиво, неуверенно. Нет, скорей, взволнованно. Сообщил мне, что обнаружил что‑то. Ты не знаешь подробностей? Я беспокоюсь за него.

‑ Каю мерещатся сейчас всякие призраки. Он никому не доверяет. По‑моему, его нужно лечить от нервного расстройства. За последнее время на него слишком много всего обрушилось.

‑ Не удивительно, что у него расстроились нервы. Бедный парень!

‑ Бедный? Да он окончательно обнаглел. Извини, Томас! Но он шарит в наших вещах, ищет деньги. Барбаре тоже есть что про него рассказать.

‑ Неужели дошло до такого?

‑ Во всяком случае, я вздохну с облегчением, когда Кай уедет в Берлин. Просто не знаю, как с ним справлялась Александра!

Мне позвонили в дверь.

‑ Клаудия, если я могу чем‑нибудь помочь…

‑ Во всяком случае, не относись слишком серьезно к тому, что тебе наплетет этот мальчишка. Чао, Томас!

Я открыл дверь. Беа посмотрела на меня, прислонясь к косяку, потом молча прошла мимо, прямо в гостиную. Я шел за ней, словно гость.

‑ Меня нисколько не уедает, ‑ начала она, ‑ что ты уехал и развлекался, а я горбатилась в салоне. Но ты вполне мог бы позвонить еще раз. Я уже решила, что мы работаем каждый за себя. ‑ Беа улеглась на мою кушетку, как на терапевтическом сеансе. ‑ Ну, что? Теперь все‑таки расскажи мне все по порядку. Как там было?

Я массировал ей затылок и шею, а параллельно описывал древний, суровый ландшафт, чувствительных эльфов, моих симпатичных «тестя и тещу». Поведал о встрече в сортире с Дюра и о его приглашении в Голубую лагуну, аттракцион для туристов. Разумеется, на следующий день я съездил туда на презентацию косметики «Клермон». Фирма устроила там пышный спектакль. Таинственные шумы из невидимых динамиков. Танцовщицы в развевающихся одеждах грациозно двигались в клубах пара и пытались окутать волшебством продукцию из масла жожоба и ши. Посланницы суперглянцевых журналов, редакторши отделов косметики, съехавшиеся со всей Европы и Америки, щипали виноград, лакомились креветками, припадали к устрицам и голубоватым коктейлям и ждали пакетов с подарками.