|
Посланницы суперглянцевых журналов, редакторши отделов косметики, съехавшиеся со всей Европы и Америки, щипали виноград, лакомились креветками, припадали к устрицам и голубоватым коктейлям и ждали пакетов с подарками. Дюра, как обычно, порхал между дамами. А кого же прислал журнал «Вамп»? Кто приехал вместо Александры налаживать контакты? Ева Шварц собственной персоной ‑ на высоких шпильках, с бокалом в руке. Она назвала курьезом нашу встречу в Исландии, я согласился с ней ‑ ох уж этот царь‑случай! Чего только не бывает! Потом визажист сделал ей знак, и она заспешила к нему ‑ самолично рекламировать продукцию. В завершение Дюра раздал фирменные купальники от «Клермон», которые, впрочем, остались все сухими. Закончив программу, он решил, как и я, непременно искупаться в горячем источнике. Мы взяли напрокат плавки и вместе пошли к кабинам ‑ переодеваться. Я поздравил его; презентация прошла блестяще, теперь о ней напишут все редакторши ‑ ведь они в долгу перед ним после такой роскошной поездки. Дюра был явно доволен собой, выглядел он тоже неплохо ‑ весь из себя загорелый, ухоженный. Я решил его расколоть и спросил под душем:
‑ Но ведь есть же наверняка и другие способы проталкивания рекламного текста в журналы? Помимо «натуры»? Скажем, конверт или чек? Дюра намылился с ног до головы. ‑ Друг мой, ‑ усмехнулся он, ‑ вы ведь и сами знаете, как это делается. Успех продукции зависит не только от ее качества. Я всегда говорю ‑ «Рука руку моет». У вас тоже наверняка имеются свои тайны. ‑ Тут мне бросилось в глаза, что он пользовался жидким мылом без фирменной этикетки… ‑ Мне такие типы знакомы. Их не собьешь. ‑ Беа встала с кушетки, потом снова присела на краешек, томная, как после дневного сна, и покрутила шеей. ‑ Беа, что с тобой? Выяснилось, что она в выходные познакомилась с врачом, и не простым, а заведующим отделением, и на удивление быстро оказалась в его постели. ‑ Такой ухоженный, образованный, даже красивый… А потом неожиданно замечаешь всякие мелочи ‑ ароматический камень в клозете, коврики, циновки… Опять чистюля попался, ‑ таков был ее итог. Я пригласил Беату посидеть после работы в «Оранга‑баре», но разговор не клеился, мы с ней оба были какие‑то вялые, так что попрощались еще до полуночи. Но все равно ‑ на следующее утро я чувствовал себя так, словно меня переехал автомобиль. Прозвенел будильник, а я лишь перевернулся на другой бок. Потом меня осенило ‑ Кай ведь будет меня ждать у «Зеехауза». Надо торопиться. Впрочем, надо ли? Кай свистнул, и я готов бежать? И почему в Английский сад? Да еще так рано? Ведь он может сказать то, что ему нужно, и часом позже. Я набрал его номер. ‑ Кай, извини, я не успеваю. ‑ Как «извини»? ‑ шепотом ответил Кай. ‑ Слушайте, ведь это будет интересно именно вам. ‑ Встретимся в половине десятого. Но не в Английском саду, для меня это слишком далеко. ‑ О'кей. Тогда приходите ко мне. Полдесятого я буду один. Почему он говорил шепотом? ‑ А Клаудия? ‑ Она уже уйдет в редакцию; во всяком случае, так я надеюсь. Слушайте, я открою вам глаза. ‑ Мы обсудим это за чашкой кофе. У тебя он найдется? Все. Уже положил трубку. Бедная Клаудия! Ей в самом деле нелегко с этим мальчишкой. Приняв душ, я заглянул в салон и сообщил, что буду лишь после обеда. Взял такси. ‑ Георгенштрассе. Мы проехали по Кольцу и по Людвигштрассе. В начале Георгенштрассе попали в пробку. Впереди что‑то случилось. Таксист ворчал. Я заплатил, вышел. Перед домом Александры трепетала на ветру красно‑белая полоса. Перед заграждением толпились зеваки. У полицейского бубнила рация. ‑ Извините, мне нужно пройти, ‑ сказал я. ‑ Что случилось? ‑ Вы жилец этого дома? Я могу взглянуть на ваше удостоверение личности? ‑ спросил полицейский. |
