‑ Не обижайся, Кай.

‑ Когда вы вернетесь сюда, в Баварию?

‑ Только во вторник. Вечером во вторник. Кай, пожалуйста…

‑ Вечером во вторник? А сегодня воскресенье? Дерьмовые дела. Когда мы можем встретиться? В среду?

‑ Я приеду к тебе, ‑ пообещал я. ‑ Но ты мне все‑таки скажи…

‑ Сюда? Ни в коем случае! Лучше ‑ у «Зеехауза», о'кей? В среду утром, в восемь.

‑ Договорились.

‑ Все, я кончаю говорить.

‑ Кай, ты должен дать мне слово…

Соединение завершено.

Я сел на камень и закрыл глаза. В моей голове что‑то гудело, клетки мозга были словно под напряжением. Что случилось? Может, Кай во что‑то вляпался? Позвонить Беате? Или Клаудии?

‑ Чего он хотел? ‑ спросил Алеша.

Я даже не слышал, как он подошел.

‑ Кай что‑то знает. Хочет встретиться.

Уже светало. На востоке зажглась зеленая полоса, ровная, словно ее провели по линейке в том месте, где встретились небо и океан.

‑ Пообещай мне одну вещь, ‑ проговорил Алеша.

‑ Хм?

‑ Будь осторожен.

25

По дороге из аэропорта в Мюнхен я увидел Альпы. Такое зрелище всегда предвещало фен, теплый и сухой ветер. У клиентов сразу начнутся жалобы на головную боль, они станут дергаными и невыносимыми. Теплый ветер тяжело давит на душу. Алеша все еще летел в Москву ‑ у него расстояние больше. Хорошо, что тут остается хотя бы Беа. Разумеется, ждет моего отчета об Исландии. Вот уж удивится, что я встретил там пол‑Мюнхена!

В салоне все были заняты. Керстин молча работала ножницами. Увидев меня, она улыбнулась, почти с сочувствием. Никакой музыки, Деннис отсутствовал.

‑ Что происходит? ‑ спросил я. Меня обняла Нора, вернувшаяся из отпуска. Откинула за плечи свою длинную гриву и заявила, что поездки ‑ сущее наказание. Куда‑нибудь приезжаешь, кругом все чужое, ты с кем‑то знакомишься, влюбляешься, потом уезжаешь, тоскуешь в разлуке. К чему все это? Я включил музыку, что попалось под руку, латиноамериканские поп‑ритмы, лишь бы не русский рок, поставил у гардероба багаж и пошел в конец салона.

Беа красила, так что поговорить пока не удастся. Я лишь спросил:

‑ Меня кто‑нибудь спрашивал?

‑ Да. ‑ Беа укладывала прядь в алюминиевую фольгу. ‑ Комиссарша. ‑ Застыв с кисточкой в руке, она разглядывала меня в зеркале. Что‑то случилось? Ее взгляд сказал мне: потом поговорим. Может, у нее тоже болела голова?

Почта на письменном столе лежала аккуратными стопками: заказы, телефонный счет и действительно хорошая новость ‑ Теадора произвела на свет двойню. На фото две лысины со складками, совсем как у старика Хофмана. Кено и Акено. Будут ли когда‑нибудь в Германии снова называть детей «Томас»? Или «Анетта»? Я набрал телефон криминальной полиции. Посмотрим, что нужно от меня комиссарше.

‑ Алло, коммутатор? Я хотел бы поговорить с фрау Глазер. Спасибо.

Потянулось время ожидания. У меня из головы не шел Кай. Что он задумал?

Под ежемесячным журналом нашего профсоюза лежал конверт ‑ бумага ручного производства, с мягкой подложкой. Отправитель: Константин, почти друг, из местной элиты. Значит, снова устраивает? Он прислал приглашение на летний праздник, который проходит на его крыше‑террасе каждый год в первую или вторую пятницу августа.

‑ Алло? ‑ Коммутатор: фрау Глазер нет на месте. Я положил трубку. Сейчас половина шестого. Вероятно, комиссарша все еще занята расследованием. Дело Каспари скорей всего не единственное убийство, которое она ведет. Я решил принять душ, схватил свой багаж и поднялся наверх, в квартиру.

После купания в Голубой лагуне моя кожа просто пищала от удовольствия; зеленые водоросли и белый кремнезем действуют как мягкий ополаскиватель.