– Это долгая история.

– Не сомневаюсь.

Я ощутил всплеск ярости. Элиза встала, прошла к двери, выходившей в патио, и остановилась, глядя на крытый дворик.

– Элиза, послушай. Тут не все так просто. Когда я уходил с причала, охранник был во вполне приличном состоянии. Я помял ему шею, не более того.

– Проктор, ты будешь оспаривать запись с камер? Ты именно что напал на него.

– Все было совсем не так. Говорю тебе, там есть нестыковки.

Она запрокинула голову к потолку:

– Боже, но почему я не видела этого раньше? Как я могла быть такой невнимательной?

– О чем ты говоришь?

– Не догадываешься? О твоих снах, о сомнамбулизме. Проктор, ты ведь болен.

– Слушай, я тогда был почти ребенком. Ты придаешь слишком много значения давнишней истории.

Она резко повернулась. Указательный палец был направлен в мою сторону, как дуло пистолета. В глазах блестели сердитые слезы.

– Думаешь, я не знаю? Каждую ночь одно и то же. Этот жуткий цирк с твоими хождениями по дому. – (У меня свело живот.) – Тебе даже нечего сказать в свое оправдание?

Я глубоко подышал, чтобы успокоиться. Все пошло совсем не так, как я планировал.

– Элиза, ты должна меня выслушать. Все это имеет какое-то отношение к отзвукам, случавшимся у моего отца.

– Великолепно! – взмахнула она рукой. – Парочка лунатиков.

– Знаю, это немного похоже на паранойю…

– Немного? Проктор, да ты нуждаешься в серьезной помощи.

– Помнишь Джейсона, моего стажера? Эймос сказал, что парень уволился, но, думаю, там случилось другое. Я ездил к нему домой. Квартира закрыта. С утра пятницы никто из соседей его не видел.

– Может, ему попросту не хотелось тебя видеть. Тебе это не пришло в голову?

– Он не единственный в этой истории. Есть еще девушка. Совсем молоденькая. Думаю, ее тоже втянули во все это.

Элиза вперилась в меня:

– Ах, девушка? Какая девушка? – В ее голосе зазвучал упрек. – Проктор, ты завел роман?

– О чем ты? Как у тебя язык повернулся? Я же сказал, совсем молоденькая. Почти ребенок.

– Еще великолепнее. – Элиза округлила глаза. – Почти ребенок, – повторила она, изобразив в воздухе кавычки.

Я чувствовал, что каждое мое слово губит меня.

– Ты поняла все превратно. Я случайно познакомился с ней неделю назад, на берегу, когда решил поплавать с утра.

– Что за чушь ты несешь? При чем тут какая-то девчонка с берега? Как все это связано с историей на паромном причале?

– То-то и оно, что связано. Я только не знаю как. Но и она тоже исчезла. Я даже ездил в Академию раннего обучения, чтобы навести справки о ней.

– Ты поперся в Академию разыскивать ее? Ну и как прошло ваше свидание?

Я сделал еще несколько успокоительных вдохов и выдохов.

– Элиза, ты не слушаешь меня, а просто цепляешься к словам. Я же сказал, что попытался навести справки. Так вот, ее никто не видел. Похоже, там вообще о ней не слышали.

– Послушал бы ты сейчас себя! Бред сумасшедшего.

– Согласен, это попахивает безумием. Но возможно, ты ее знаешь. Девочка со шрамом на щеке.

Взгляд Элизы заметался по гостиной, затем остановился на мне.

– Какой шрам? Почему я должна знать какую-то девчонку со шрамом?

– Потому что она живет где-то поблизости. Ты наверняка слышала о ней. Ее зовут Кэли.

Едва я произнес это имя, как произошло нечто странное. Лицевые мышцы жены обмякли, глаза отяжелели.