Я поплыл вдоль борта. С корабля не доносилось никаких звуков. Возможно, там никого и не было. Завернув к корме, я увидел на транце название корабля и порт приписки.

ОРАНИОСАНКОРИДЖ, АЛЯСКА

К корме крепилась лесенка. Я поднялся по ней и толкнул транцевую дверцу, за которой оказался просторный кокпит с большим хромированным штурвалом и навигационными приборами. На палубе царил порядок: паруса, закрепленные вдоль гиков, канаты, сложенные восьмеркой. Деревянные и латунные поверхности сверкали. На скамейке кто-то оставил для меня аккуратно сложенные полотенце и халат. Я сбросил промокшую одежду, надел халат и спустился в кубрик.

Как и в кокпите, здесь все сияло и сверкало. Для такого судна, как «Ораниос», кубрик был достаточно вместительным. Чтобы рациональнее использовать пространство, его разделили на несколько зон: рабочую с навигационным столом, где лежали соответствующие инструменты, кухонную – Г-образную, с подвесной плитой – и жилую с откидными койками, спрятанными за занавесками. Середину занимала уютная обеденная зона, расположенная под прямым углом к переборке. Там стояли стол и несколько банкеток.

За столом сидела женщина и читала газету.

– Доктор Пэтти? – удивился я.

Она подняла голову.

– Наконец-то, директор Беннет, – тепло улыбаясь, сказала она. – Рада, что вы наконец это сделали.

Не верилось, что во время нашей прошлой встречи она пыталась меня соблазнить. Безупречно белый медицинский халат, волосы, увязанные в конский хвост: облик, который я помнил с юности. Но кое-что в ней все-таки изменилось. От нее веяло заботой и какой-то глубокой искренностью, как от друга, которому доверяешь. Мне показалось, что я вижу ее такой, какова она на самом деле.

– Устраивайтесь поудобнее, – сказала она, откладывая газету. – Нам нужно о многом поговорить. – (Я сел напротив нее.) – Как вы себя чувствуете? Вам тепло? Вижу, вы нашли халат.

– Я не понимаю, что случилось.

Она кивнула:

– Следовало ожидать. Я здесь, чтобы помочь вам разобраться во всем. – Она подалась вперед и уперла локти в стол. – Скажите, директор Беннет, где, по-вашему, вы находитесь?

Я оглядел кубрик. При внимательном осмотре обнаружились признаки того, что корабль обитаем. Открытый атлас и пластмассовый стаканчик с карандашами на навигационном столе; туфли на мягкой подошве, оставленные у лестницы; сетка с фруктами над камбузным столом – в ней лежали яблоки, бананы и один апельсин. На посудной стойке я заметил несколько тарелок, составленных в ряд.

– «Ораниос», – сказал я, переводя взгляд на доктора Пэтти. – Это «Ораниос».

– Да и нет, – сдержанно улыбнулась она.

– Но на корме есть название.

Доктор Пэтти убрала локти со стола и выпрямилась.

– Помните, мы говорили о ваших снах? Правда, это было очень давно.

– Вы хотите сказать, я был еще зеленым юнцом.

– Я тогда посоветовала вам думать о своих снах не как о снах, а как об отзвуках. Источника уже нет, но звуки остались, и они, словно эхо, отражаются в вашем уме, пока не затихнут.

– Помню.

– Тогда вы без труда поймете мое объяснение. Допустим, это сам предмет, – сказала она, положив руки на край стола. А это, – она передвинула их на другой край, – отзвук предмета, его тень. Вам знакома притча о пещере? Сейчас она будет весьма полезной.

Да, я помнил. Что-то из университетских времен.

– Платон, – сказал я. – Кажется, это один из его диалогов.

– Совершенно верно, директор Беннет.