Я подхватил Элизу на руки и помчался к кабине лифта. Квинн захлопнул дверцы изнутри. К этому моменту возле кабины уже появились первые люди. Они хватались за нижние кабели, пытались просунуть пальцы во все щели. Снова раздались выстрелы. Пули отскакивали от опор пусковой башни. Кто-то – скорее всего, я – нажал кнопку. Кабина поползла вверх. Десять футов, двадцать, тридцать. Один из подростков – парень – продолжал цепляться за кабель. Наши глаза на мгновение встретились.

– Пожалуйста, – прошептал он и вдруг, разжав руки, полетел вниз.

Лифт поднимался, но не так быстро, как хотелось бы. Наши преследователи не сдавались. Теперь они бежали вверх по лестнице, словно армия бешеных муравьев. Мы достигли верха первыми, хотя опередили их лишь ненамного. Некоторые из стоявших внизу перенесли свою ярость на шаттл и принялись стрелять по блестящим стенкам челнока, словно это могло их спасти. Мы достигли люка шаттла, протиснулись внутрь и загерметизировали челнок изнутри. Через пару секунд возле люка уже собрались отчаявшиеся. Мы расселись. Я усадил Элизу в кресло и закрепил ремни. Ее глаза были приоткрыты, веки подрагивали, как крылышки.

– Я не могу ее оставить, – бормотала Элиза. Лицо жены было мокрым от слез, волосы покрывал пепел. – Пожалуйста, не вынуждайте меня оставлять ее…

Я поднялся по лесенке в кокпит. За пультом управления сидел Джейсон. Пассажирский отсек у нас за спиной повернулся, заняв стартовое положение.

– Взлетай, – сказал я пилоту. – Не жди.

Джейсон в ужасе посмотрел на меня:

– А как же те люди на башне? Они же сгорят в пламени.

– Их никто сюда не гнал. Теперь уже поздно. Запускай двигатели, или я сам их запущу.

«Для них все кончится быстро», – твердил я себе. Оглушительный треск, волна огня, и… все. Почти милосердный поступок, учитывая дальнейшую судьбу планеты.

Двигатели шаттла ожили. Меня вдавило в кресло. Незабываемый момент отлета с Земли. Мы покидали планету, подводя черту под прежней жизнью и всем, что было в ней. Шаттл взмыл над башней. Мы улетали от большой голубой колыбели человечества. «Прощай, Кэли, – подумал я и закрыл глаза. – Прощай, моя доченька, сердце мое, чье тело лежит в земле». Шли секунды и минуты. Время потеряло всякий смысл, растворившись в грохоте шаттла. Энергия разгоняющихся двигателей текла сквозь меня, словно струя расплавленного свинца. Мы набирали высоту. Кабина вздрагивала. Все эти звуки били по моим чувствам. Я открыл глаза, лишь когда двигатели смолкли и ставшее невесомым тело пожелало вырваться из плена ремней. За окнами шаттла простиралось темное пространство с мерцающими звездами.

Набравшись мужества, я отправился в помещение, где находились криокапсулы для руководства. Их разместили отдельно от капсул, предназначенных для колонистов, в небольшой комнате вблизи купола. Капсулы располагались в ряд, как гробы в склепе. Первые три пустовали; крышки были открыты, а внутреннее пространство осушено. До недавнего времени в них спали Тия, Квинн и я. Рядом находилась капсула моего брата Малкольма. (Несколько секунд перед глазами стояла сцена из сна, где он был моим отцом. Разница в возрасте между нами составляла двенадцать лет, и в реальном мире наши отношения во многом были такими же, как у отца с сыном.) Далее шла капсула Джейсона, бывшего морского летчика, ставшего авиакосмическим инженером, порывистого, искреннего и открытого. Потом капсула Уны – моей верной, безотказной помощницы, которой можно было поручить любое дело. И наконец, капсула Уоррена, предавшего всех нас. Я останавливался возле каждой, хотя и не видел лиц, поскольку смотровые окошки покрылись инеем.