Я рассказываю это не из желания оправдаться, а лишь для лучшего понимания. То, что произошло между мной и Тией, вызывало у меня сильнейшее чувство вины, и поэтому второго раза не было. Но чувство вины и желание, чтобы этого не было вообще, – не одно и то же.

Это случилось июньской ночью, за считаные дни до обвала земной цивилизации. Мы с Тией остались в кабинете вдвоем. Квинн уехал домой. Такое бывало и раньше, но ощущения изменились. В отсутствие Элизы я стал все чаще обращаться к Тие за эмоциональной поддержкой, какую обычно мужчина получает от своей жены. К тому же мы с Тией были не просто давними друзьями и коллегами по работе. Нас связывало далекое прошлое – страстная любовь, первая для нас обоих. Это произошло на выпускном курсе. Мы были молодыми, бедными и полными сил. Наши отношения, продлившиеся три года, окрашивались юношеским задором и богемной восторженностью. Мы снимали квартиру в обшарпанном трехэтажном доме неподалеку от кампуса Массачусетского технологического института. Эта квартира служила нам компьютерной лабораторией, художественной галереей (даже спустя много лет запах масляной краски всегда возвращал меня в те волшебные дни) и, конечно же, спальней. Просто не верится, каким счастливым я был тогда, каким везунчиком.

Такое романтическое существование продолжалось три года. Подобные отношения редко бывают длительными, обычно они заранее обречены. Мы не ссорились, не изменяли друг другу. Просто у нас были разные устремления. Каждый с головой ушел в работу. Добавьте к этому разницу в характерах и лишь наполовину сформировавшееся самосознание, как у меня, так и у нее. Все это сыграло свою роль. Появились трещинки, потом они стали множиться, и наконец мы оба оказались на тротуаре, у открытого багажника ее машины, залитые слезами.

Мы разъехались, но не расстались совсем. Из-за схожести наших занятий мы часто встречались в деловой обстановке, не теряя друг друга из виду. По прошествии времени те силы, что развели нас, начали казаться чем-то незначительным по сравнению с теплыми воспоминаниями о совместно прожитых годах. Тия так и не вышла замуж. (Она несколько раз оказывалась на грани вступления в брак, но так и не «нажала на спусковой крючок».) Это ничуть не удивляло меня. Для Тии на первом месте всегда стояли ее ремесло компьютерного теоретика и живопись – область, в которой она начинала приобретать известность. Иными словами, мы стали друзьями, но особого рода, храня память о любовной связи, о близости на переломном этапе жизни.

Около двух часов ночи, когда глаза уже разбегались от усталости, мы поднялись на крышу – глотнуть свежего воздуха. На юге Аляски июньское солнце никогда не заходит, лишь кокетливо движется по горизонту, излучая рассеянный свет. Но в ту ночь этот свет усиливало зарево сильнейших пожаров, которые уже начали пожирать американский Запад. Минут пять-десять мы с Тией стояли у парапета, глядя на залив Кука и очертания гор на западе. Одной из них была Суситна, называемая также Спящей Дамой – ни дать ни взять женщина, прилегшая отдохнуть. Я не мог оторвать глаз от Суситны, и чем дольше я смотрел, тем сильнее проникался грустью при виде каменного тела, застывшего навсегда.