Элиза.

Мою жену звали Элиза.

Нашу дочь звали Кэли.

Мое тело сейчас спало на борту космического корабля «Ораниос».

Мир, в который я попал, совершенно нереален.

Я выбрал направление и пошел. Квинн, конечно же, не смог перенести меня прямо в гостиную, как обещал, но дом, скорее всего, находился недалеко. Я брел по темному лесу, полному движущихся теней. Дождь стал еще сильнее; его струи обжигали мне лицо и глаза. «Элиза, это ты? – думал я. – Все эти капли дождя – слезы, которые ты не можешь пролить, а буря и ветер – горе, загнанное тобой вглубь?» Я не сумел увидеть мир таким, каким он был: отражением материнского горя.

Я выбрался на сравнительно открытое пространство. Кажется, это был фруктовый сад. По обе стороны тянулись ряды цветущих плодовых деревьев, похожих на солдат, застывших по стойке смирно. За садом, в сотне ярдов, виднелся дом. Вспышка молнии осветила стоявший у дома спортивный автомобиль Уоррена.

Из-за сильного ветра дроны не выслали, но за домом наверняка велось наблюдение. Перебегая от дерева к дереву, я пересек лужайку, затем крадучись обогнул дом и заглянул в ближайшее окно, однако ничего не различил: слишком темно. Из-за бури в доме не было электричества. Интересно, кто-нибудь заметил мое появление? Я постоял, выжидая. Похоже что нет. Тогда я поднял оконную раму и залез внутрь.

Я оказался на кухне. Здесь все было старым: большая дровяная плита на чугунных ножках в форме птичьих лап, раковина с ручным насосом, подвесные шкафчики из сучковатых сосновых досок. В углу стоял небольшой обеденный стол. Один из стульев валялся на полу спинкой вниз, словно упал в обморок. Я замер и стал прислушиваться. С другого конца дома доносились слабые звуки, будто кто-то перелистывал страницы. Я оглядел кухню, ища то, что могло бы послужить оружием. На разделочном столе у плиты была стойка с кухонными ножами. Взяв самый большой, я на цыпочках вышел в коридор. По обеим его сторонам тянулись закрытые двери. Справа была узкая лестница, которая вела на второй этаж. Из гостиной лился неяркий мерцающий свет. Я ощутил слабый запах горячего лампового масла. Добравшись до конца коридора, я вжался в стену, вытянул шею и заглянул за угол. У камина, скрестив ноги, сидел человек, читавший книгу при свете масляной лампы.

Отто Уинспир.

Он поднял глаза от страницы, поймал мой взгляд и улыбнулся:

– Проктор! Как хорошо, что вы заглянули. – Он неторопливо закрыл и отложил книгу. – Как прошло ваше путешествие?

– Где она? – спросил я, входя в гостиную.

– Вы имеете в виду Элизу? – Он пожал плечами. – Увы, ее здесь нет. Уехала. – Отто указал на нож в моей руке. – Будьте осторожнее с этой игрушкой. Так и порезаться недолго.

– Отто, я хочу знать, где она.

– А иначе что? Зарежете меня? Вы же знаете, что здесь подобные фокусы не проходят.

– Пусть так. Зато будет чем занять время.

Он насмешливо отмахнулся:

– Да полно вам. Вы забываете, что я хорошо вас знаю. Вас настоящего. Пырнуть меня ножом – совсем не в вашем духе.

– Спросите Бернардо. Он другого мнения на этот счет.

– А-а, наш славный малый Бернардо. Непременно пошлю ему открытку с пожеланием скорейшего выздоровления.

Ничего удивительного: за триста шестьдесят шесть лет этот человек ничуть не изменился. Запредельное высокомерие и такая же самонадеянность.

– Лучше скажите мне вот что, и, пожалуйста, будьте откровенны, – продолжил Отто.