– Где министр Брандт? – спрашивает он у Кэмпбелла.

– Поехала на дамбу. Так вышло, что она застрелила какого-то старика. Это и подхлестнуло бунтовщиков.

Что за дилетантство? Какого черта она поперлась на Аннекс? Неужели не поняла, что министра отличает умение держать дистанцию, а не соваться во все самому?

– Что нам теперь делать? – спрашивает Кэмпбелл.

– Выстроить безофаксы перед зданием Коллегии.

– Они это… не действуют.

– Что значит «не действуют»?

– Никто из спецов не может понять. Когда мятежники разгромили безофаксы на дамбе, остальные выключились.

Отто подходит к ближайшему охраннику:

– Отдай мне свой пистолет.

Охранник достает оружие из кобуры и протягивает Отто. Он делает это с явной неохотой; сейчас не время разоружаться. Но у Отто другое мнение на этот счет. Охранники не годятся для решительного сражения с толпой. Они привыкли устрашать одним своим видом, как забияки на школьном дворе, и не знают, что такое сопротивление, даже малейшее. Бойцы из них никакие. Положение усугубляется еще и тем, что большинство охранников впервые получили огнестрельное оружие всего три дня назад, когда Отто открыл арсенал. Да, он ошибся. Он всегда держал оружие под замком, опасаясь, что какая-нибудь нелепая провокация поставит их в положение, в котором они оказались сейчас. Охранники растерянно смотрят сквозь пелену дождя на бунтовщиков, которые тоже успели обзавестись огнестрельным оружием.

Но что сделано, то сделано. Отто бросает взгляд на цепочку защитников порядка:

– Господа, сейчас вы держите в своих руках судьбу Просперы!

Толпа достигает дальнего конца площади.

– Стрелять по моему приказу!

Отто настолько поглощен неминуемым столкновением с мятежниками, что ему некогда поднять голову к небу и взглянуть на происходящее там.

Мама!

– Малыш, где ты?

Мама, быстрее сюда!

Элиза бежит по улице. Босые ноги расплескивают воду в лужах.

Здесь темно и холодно, и я тебя не вижу!

Плотная стена дождя мешает смотреть. Человечек впереди продолжает бежать, и расстояние между ним и Элизой не сокращается. Он исчезает и появляется совсем не там, куда смотрит Элиза. Где он сейчас? Там? Или там? Элиза спотыкается о тротуарный бордюр, но не падает, а бежит дальше.

– Эй! – кричит она человечку. – Постой! Обожди!

Что это за странное чувство у нее внутри? Почему оно отчаянно побуждает ее бежать? За кем? Или за чем? Элиза не может ответить себе на этот вопрос, зная только одно: надо бежать дальше.

Мама, помоги!

Элиза задирает голову к небу и останавливается. Там опять просвет, в котором сияет голубая звезда. «Голубая звезда, – думает Элиза. – Что-то ведь было связано с голубой звездой. Но что?» Ее захлестывает поток воспоминаний: патио, теплая летняя ночь, эмоциональная подпитка со стороны друзей. Все восклицают: «Посмотрите, какая она голубая! Какая прекрасная!» – и смотрят в окуляр волшебного телескопа Малкольма. (Какого еще Малкольма?)

У звезды есть имя. Но какое?

Продолжая глядеть на звезду, Элиза медленно шагает. Звезда и в самом деле красива. Самая красивая в истории звезд, а история звезд – это история всего. Элизе не отвести глаз от звезды; в то же время она чувствует, что окружена людьми, и их становится все больше.

Мама! Мама!

Этот голос доносится с небес. Ведь все на свете спускается с небес.