– Да, – произносит Элиза. – Я здесь, маленькая. Мама здесь.

В каждой истории все участники и все движущие силы повествования рано или поздно оказываются в одном и том же месте в одно и то же время. А что есть сон, как не история, которую мы вынуждены рассказывать себе?

Иными словами, я – паромщик Проктор Беннет – очутился в гуще войны.

Я достиг площади Просперити. К этому времени я уже понимал, что́ ожидает меня там. Но я не предвидел масштаба событий. В результате я оказался между двумя противоборствующими армиями.

А посередине пространства, разделявшего их, находилась Элиза.

Мне почти удалось до нее добраться.

Поначалу Синтия чувствует какое-то странное замедление. Энергия толпы вдруг резко сходит на нет, но это не единственная перемена. Изменилась сила тяжести. Синтию слегка мутит, в воздухе резко похолодало. Она поворачивается к Стефано – спросить о том, что он ощущает. Тот стоит как статуя. В кулаке зажат ремень болтающейся винтовки. Стефано неотрывно смотрит в небо.

Туда смотрят все.

Размышления Синтии прерывает крик, раздавшийся на дальнем конце площади. Кто-то бежит к фонтану.

Синтия забирает у Стефано винтовку. Тот едва обращает внимание на это.

– Застрелите его! – орет Отто, указывая направление. – Кто-нибудь, застрелите этого человека!

Но никто не слушает его приказов. Все охранники, разинув рот, смотрят вверх.

Отто встает поудобнее и поднимает пистолет. Оружие кажется непривычно тяжелым. На таком расстоянии попасть в бегущего человека почти невозможно. Разумнее подождать, пока Проктор не приблизится к нему. Отто выбирает точку на пути движения Проктора и прицеливается.

Когда Проктор оказывается в прорези прицела, Отто стреляет.

Тогда я не знал об одной интересной особенности: оказывается, когда в тебя стреляют, ты можешь этого даже не заметить.

Я лишь кое-что почувствовал: надавливание на левый бок, словно я врезался в толпу и меня толкнули. Затем кожу что-то обожгло, как при укусе пчелы. Но я не связал оба этих ощущения со звуком выстрела. Я видел, как Отто выстрелил из пистолета, однако решил, что целью был не я. Я побежал дальше и только через несколько шагов (примерно через десять) почувствовал боль.

Я приземлился на четвереньки.

Грянул второй выстрел. Что-то просвистело у меня над головой. Я посмотрел туда и увидел идущего ко мне Отто. Вспышка – и левое бедро обожгло сильной болью. Похоже, пуля задела кость.

Отто выстрелил снова. Я не знал, в какую часть моего тела он попал на этот раз. У меня понизилась чувствительность… нет, не так. Наоборот, она слишком возросла, чтобы вычленять детали. Я был живой мишенью, по которой стреляли, только и всего. Я впился пальцами в траву и пополз, не зная в точности куда. «Подальше отсюда», вот и все.

– Чертовщина, – услышал я голос Отто. – Сдохнешь ты когда-нибудь?

Он поддел меня под ребра носком сапога и перевернул. Я ожидал увидеть дуло пистолета, наведенного на меня, но ошибся. Пистолет смотрел в другую сторону.

Пистолет был наведен на Элизу.

Отто стоял рядом с ней, одной рукой держа ее за талию. Дуло пистолета упиралось ей в висок. Глаза Элизы были широко распахнуты от страха и немого изумления. Я попытался заговорить, но не смог из-за крови в горле.

– Что, Беннет? Красноречие покинуло тебя? – язвительно спросил Отто. – Что-то новенькое.

Мое восприятие окружающего мира начало рассыпаться.