Мой друг поднял руки – «сдаюсь»:

– Не смотри на меня, дружище. Это твой поединок. Я тут ни при чем.

– Это не поединок. – Я снова посмотрел на жену. – Элиза, нам действительно нужно ехать на обед? Что-то я очень устал.

– И как, по-твоему, я должна ответить?

– Сказать: «Нет, нам не нужно».

– Не говори глупостей. Они нас ждут.

И как ей возразишь? Вечер должен продолжаться согласно плану. Мы втроем отправились на стоянку, где уже почти не было машин. Уоррен простился с нами, пожелав приятного вечера.

– Ты не составишь нам компанию? – спросил я.

Мне вдруг захотелось, чтобы он поехал с нами.

– Ты серьезно? Я до смерти боюсь Каллисты. Элиза, не сочти за оскорбление.

– Не сочту.

Естественно, он покидал нас, поскольку его ожидало более интересное времяпровождение. Зачем такому человеку, как Уоррен Сингх, вместе с нами погружаться в скукотень ресторанных посиделок? Возможно, дома его ждала, лежа в постели, женщина в дорогом шелковом пеньюаре, надетом на голое тело: она рассеянно листала журнал и удивлялась, почему Уоррен не возвращается.

– Все, ребята, мне пора, – сказал он, все так же театрально целуя Элизу в щеку. – А что касается тебя, – добавил он, ткнув пальцем в мою сторону, – не забудь о нашей завтрашней встрече. Я буду ждать тебя. Учти, вызовов на дом не принимаю.

Мы смотрели, как он быстрым шагом подошел к своему элегантному двухместному автомобилю с откидным верхом (машина холостяков). Запрыгнув на сиденье, Уоррен опустил крышу, дал прощальный гудок и умчался навстречу ночным приключениям.

– Я поведу машину, – сказал я. – (Элиза недоверчиво посмотрела на меня.) – Я прекрасно себя чувствую. Это прочистит мне мозги.

Едва ли вождение способствовало прочистке мозгов, но все же Элиза со вздохом протянула мне ключи:

– Только прошу, не угробь нас по пути в ресторан.

Мы уселись в салон машины. За минувшие сутки терпение жены по отношению ко мне закончилось. А впереди маячил отвратительный обед. (Восторженные охи и ахи по поводу концерта, после чего Джулиан будет долго и нудно рассуждать о культурной жизни города; на десерт – сплетни о знакомых и незнакомых мне людях, одинаково неинтересные.) Однако в те минуты, положив руки на руль, я думал не об обеде. А об одной лишь Тие. Наше недолгое перекидывание фразами, непринужденное и одновременно целенаправленное, как передача эстафетной палочки бегунами. Сексуальное возбуждение, охватившее меня, когда облачник переходил из рук в руки. Взгляды, с помощью которых каждый побуждал другого отвести глаза. «Думаете, они мне не понравятся?» – «Не знаю… А какие вещи вам нравятся?» Сколько времени прошло с тех пор, как я испытывал нечто подобное? Годы. Нет, века. Я завел двигатель и бросил взгляд на балкон – не стоит ли там по-прежнему Тия? Естественно, балкон был пуст. Она исчезла так же непостижимо, как появилась.

– Проктор, мы так и будем стоять на месте?

– Извини. Сейчас поедем, – ответил я, выруливая со стоянки.

Концерт. Элиза. Уоррен. Каллиста. Тия, облака ароматного тумана на балконе. И Кэли – странная, властная и глубоко несчастная девчонка, ввинтившаяся в мою жизнь.

Все это случилось со мной. Я лишь не видел взаимосвязи.

Часть вторая

Буря

7

В пятницу утром я снова проснулся один. Дория выгружала пакеты с продуктами на кухне.

– Миссис Беннет просила передать, что поехала за город. Ей не хотелось вас будить.

Опять я проспал часть событий.