– Ну, может, совсем немного, – пожал плечами я.

– Да и история с твоим отцом способствовала унынию. А как насчет сексуальной активности? Как дела на этом фронте?

– Ты всерьез?

Уоррен поднял глаза и хитро улыбнулся, явно наслаждаясь своей ролью.

– Этот вопрос есть в анкете. Хочешь взглянуть?

– Не хочу и отвечать не буду.

– Строго entre nous.

– А если entre nous, тебя это не касается.

Уоррен ничего не сказал и лишь окинул меня типично докторским взглядом. Может, их учат так смотреть на медицинском факультете?

– Головные боли бывают?

– Не припомню, чтобы у меня болела голова.

– Посещают ли тебя навязчивые мысли?

– Вроде твоих вопросов о моей сексуальной жизни?

– Записываю «нет». Как со сном?

– Прекрасно.

– Спишь семь-восемь часов?

– Что-то вроде этого.

– А как насчет сновидений? Тебе что-нибудь снится? – Я застыл. Уоррен снова посмотрел на меня. – Проктор, я читал записи в твоей медицинской карте. Я должен спросить. Тут нет ничего особенного.

– Нет.

– Совсем ничего? Или снится, но ты ничего не помнишь?

– Первый вариант, – ответил я, удивляясь тому, с какой легкостью соврал.

– В твоей карте отмечены случаи сомнамбулизма. И еще – очень странное поведение в эти моменты. Чем тот несчастный сэндвич провинился перед тобой?

– Уоррен, я тогда был зеленым юнцом.

– Значит, сейчас ничего подобного с тобой не происходит?

Эти вопросы начали меня доставать. К тому же я не знал в точности, что происходит со мной в такие моменты.

– Сказал же тебе: нет.

Ридер подал сигнал. Скачивание данных окончилось. Уоррен вытащил кабель:

– Одевайся. Я сейчас пробегусь по данным и вернусь.

Вернулся он довольно быстро – я еще засовывал ноги в лоферы.

– Ну что, осмотр завершен? – спросил я.

Выражение его лица говорило об обратном.

– Проктор, скажу тебе честно: меня волнует процент твоей жизненности. Семьдесят два для мужчины твоего возраста – это слишком мало.

Значит, убавились еще три процента.

– Ты говоришь совсем как Элиза.

– Она права. У тебя все признаки острого умственного и физического стресса. Нужно успокоиться.

– И это все? – с облегчением спросил я. – Просто успокоиться?

– С небольшим дополнением. Сейчас я проделаю процедуру, которая вернет тебе бодрость. Заберись на стол и засучи рукав.

Я подчинился, как надлежит делать послушному пациенту. Вскоре рядом со столом, где я сидел, оказался столик на колесиках, сверкавший хромом. Уоррен достал из кармана халата металлическую коробочку. Внутри лежал шприц с громадной иглой. Объемистый стеклянный цилиндр был заполнен желтоватой жидкостью, поршень, хромированный, как и столик, блестел под холодным светом ламп.

– Что еще за чертовщина? – насторожился я. – Не игла, а настоящий меч.

Уоррен надел перчатки, смочил спиртом ватный тампон и протер место будущего укола на моей руке.

– Этот считается маленьким. Ты бы видел по-настоящему большие шприцы.

– Что в него залито?

– Ты же знаешь: лекарственный раствор. – Уоррен поднял шприц и щелкнул пальцем по игле. – Расслабься, Проктор. Имей хоть каплю доверия.