– Что ты им рассказал?

Он пожал плечами:

– Да почти ничего. Сказал, что поначалу все шло как надо, а потом ваш отец почему-то забеспокоился и выскочил из машины. Но о том, что он вам говорил, – ни слова. Я понял, что об этом нельзя говорить.

Парень обучался на лету.

– Что именно ты слышал?

– Там, в машине… «Ты – это не ты». И еще: «Этот мир – совсем не тот мир». Я запомнил.

– А что ты слышал на причале?

Джейсон прищурился:

– Ваш отец говорил про какой-то… Ораниос.

Вот так мой стажер, моя тень, превратился в трехмерное существо. Хотелось ему или нет, но он стал частью этой истории.

– О причале ты им тоже ничего не сообщил? – (Он покачал головой.) – А вообще кому-нибудь рассказывал? Другу? Подружке? Постарайся вспомнить.

– У меня нет ни друзей, ни подружек.

Джейсон не стал говорить, почему он так одинок, да это меня и не интересовало. Причины могли быть любыми.

– Продолжай в том же духе.

– Как вас понимать, сэр?

– Прости. Я не о том, чтобы и дальше жить без друзей и подружек. Заводи их столько, сколько душе угодно. Только не рассказывай никому о том, какие слова произносил мой отец в машине и на причале.

Джейсон энергично закивал:

– Никому не скажу, босс. Можете на меня положиться.

– И еще… Перестань называть меня боссом.

– Серьезно? – Он просиял. – Хотите, чтобы я называл вас по имени?

– Нет, Джейсон, не хочу. Я хочу вот чего: чтобы ты подождал меня у машины. Мне надо подумать.

Итак, во второй раз за нашу недолгую совместную работу я выпроводил молодого Джейсона Кима из дома – жариться под тропическим солнцем и размышлять о своей жизни. Я не был поклонником «три-эс». Каждое общество производит таких людей. Они держатся в тени, живут, постоянно подозревая всех, и одним своим появлением создают напряженность. В их присутствии даже дышится тяжелее. Наверное, «три-эс» были неизбежным злом. Кто-то ведь должен делать грязную работу. Но от этого они не переставали быть злом.

Что же их так заинтересовало? Последние минуты итерации моего отца вряд ли могли иметь какое-нибудь значение для общественной безопасности. Удивляло и то, что на этот, с позволения сказать, разговор вызвали моего стажера, а не меня – главное действующее лицо. Теща ни словом не обмолвилась об этом.

Я вышел из дому. Джейсон ждал меня, сидя за рулем. При моем появлении он опустил стекло.

– Дай мне ключи, – велел я.

– Директор Беннет, я хотел вам сказать…

– Сынок, забудь об этом.

– Нет, я все-таки скажу. Я всегда хотел быть похожим на вас.

«Поверь, тебе это не понравится», – подумал я.

– Мы что, действительно остановимся вот здесь? – недоумевал Джейсон.

Мы подъехали к тротуару на восточном краю площади Просперити, где стояло здание Коллегии по надзору.

– Да, здесь и остановимся. Жди меня в машине.

Мне вполне могли дать от ворот поворот. К председателю Коллегии по надзору не приходят без предварительной договоренности, даже если это ее зять. Я поднялся в лифте на верхний этаж. В приемной Каллисты за столом сидела молодая женщина. Она взглянула на мои документы, затем послала мне дежурную улыбку:

– Чем могу помочь, директор Беннет?

– Я бы хотел, чтобы госпожа председатель уделила мне несколько минут.