Воскресное утро выдалось ясным и солнечным. Жара отступила. Воздух был сухим и прохладным. Безбрежная синева небес завораживала. Казалось, буря унесла все, что было нечистого в мире. Было понятно, что мы оба не хотим расставаться и разрушать это волшебство. Но потом меня начало снедать беспокойство, которое я старался не показывать. Я тревожился не столько за Элизу, сколько за себя. Как возвращаться в привычный мир после всего, что произошло в отцовском доме? Как дальше обходиться без счастья, помня его удивительный вкус?

Но наступил момент, когда оттягивать расставание стало нельзя. В город мы ехали молча. Тия оставила свою машину напротив ресторана. Я встал позади ее автомобиля и заглушил мотор.

– Мы еще увидимся? – спросила Тия, глядя не на меня, а вперед.

Каким опустошенным я чувствовал себя в эту минуту! Я был готов разреветься.

– Если ты скажешь «нет», я пойму, – добавила она.

– Пока у меня вообще нет ответа, – признался я.

Она повернулась ко мне, обхватила мои щеки, притянула меня к себе и поцеловала. Поцелуй был долгим, чувственным и одновременно печальным.

– Прекрасный ты человек, Проктор Беннет.

Она быстро вылезла и захлопнула дверцу. Жаль, что я не мог рассказать ей о своих чувствах. Все слова куда-то исчезли. Я смотрел, как она садится в свою машину. На мгновение ее глаза мелькнули в зеркале заднего вида, но лишь на мгновение. После этого она уехала.

Я опасался, что Элиза вернется раньше меня, но напрасно: ни Элизы, ни сообщений на автоответчике. Пройдясь по дому, я увидел, сколько улик оставил вчера. Невымытые тарелки на кухонном столе. Разбросанная одежда в гардеробной. Даже кровать не была заправлена. Я спешно навел порядок, затем тщательно осмотрел дом, пытаясь взглянуть на него глазами обманутой жены. Для меня началось новое состояние. Я не мог заставить себя сожалеть о случившемся, ведь я словно напился воды после многолетней жажды. Однако мое положение изменилось, и мне начала открываться его мрачная сторона. Супружеская неверность не была в нашем мире чем-то диковинным, но вызывала порицание у большинства людей. При бракоразводном процессе виновный оставался с пустыми руками да еще платил крупный штраф в пользу общества. Даже если бы я больше ни разу не встретился с Тией, нас связывала тайна, которая в случае раскрытия угрожала сломать жизнь обоим. Я не мог представить никаких убедительных оправданий для своего поступка. С какой стороны ни посмотри – кругом виноват. Иными словами, я дал жене изрядную власть над собой, и эта мысль меня глубоко угнетала.

Я отправился в патио – ждать Элизу и оттачивать лживую историю о том, как я провел выходные. Если ограничиться общими фразами, получится, будто я что-то скрываю. Обилие подробностей тоже могло показаться подозрительным. (Возможен и третий вариант: Элиза поглощена предстоящим показом и не спросит, как я провел время.) Меня продолжали беспокоить дроны, висевшие над «Синтией» близ Питомника. Если Элизе уже сообщили, меня ждет катастрофа. Однако тревога по поводу дронов попахивала паранойей. Глупо волноваться из-за того, на что не можешь повлиять.

– Мистер Беннет!

На мое плечо легла рука. Я открыл глаза и увидел Дорию. Должно быть, я задремал. Когда она успела появиться?

– Который час? – спросил я, заметив, что солнце село.

– Начало восьмого, сэр. Вам звонит миссис Беннет.

Странно. Обычно она звонила утром или днем. Я прошел в спальню и снял трубку.

– Вот ты где, – сказала Элиза вместо приветствия.

Утихшее было чувство вины ударило меня под ребра.

– У тебя все в порядке? – спросил я. – Я думал, к этому времени ты уже вернешься.

– Знаю.