– Спуститесь в каюту и посмотрите, нет ли там лейки, – сказал я Тие.

– Что еще за лейка? – удивилась она.

– Так моряки называют емкость для вычерпывания воды.

Стараясь не упасть, Тия пробралась в каюту.

– Нашла ведро! – крикнула она.

– Сгодится!

Тия вылезла и принялась вычерпывать воду из кокпита, выливая ее за борт. Без толку. Нос лодки снова скрылся под водой, а когда вынырнул, вместе с ним поднялись фонтаны брызг. Я настолько озяб, что руки едва ощущали руль.

Вдобавок посыпал дождь.

Не «посыпал». Он колол нас тысячами острых водяных игл. Мы оказались внутри шторма.

– Помогите!

Голос, но где? Впереди нас? Позади? Я вертел головой, пытаясь определить направление.

– Пожалуйста, помогите мне!

– Тия, вы слышите? Кто-то зовет на помощь!

Она лихорадочно вычерпывала воду, даже не глядя в мою сторону. Наверное, в этом хаосе звуков она меня не услышала. Нос лодки взлетел на гребень волны, стремительно упал и снова взлетел. Я уже видел берег и причал. Но как пристать к нему? Лодку разнесет в щепки, и нам на берег не выбраться живыми.

И вдруг все прекратилось.

Это было необъяснимо. Мгновение назад мы сражались с ревущей бурей, а теперь плыли по почти спокойному морю. К воде потянулись коридоры солнечного света, сквозь облака, которые даже не рассеивались, а таяли на глазах. Казалось, я усилием воли отогнал шторм от берега. Охваченные безмолвным изумлением, мы благополучно причалили. Я привязал лодку к канатной тумбе.

– Проктор, вы весь дрожите.

Так оно и было. Я настолько замерз, что дрожь больше походила на судороги, поднимавшиеся откуда-то изнутри. Я успел забыть о криках, которые слышал. Наверняка то была галлюцинация, порожденная бурей.

– Вам нужно согреться. Идемте в дом.

Тия помогла мне выбраться из лодки и, обнимая меня за талию, повела по дорожке. Я едва переставлял ноги. Мы вошли через патио в гостиную.

– Где лежат одеяла?

Я показал, где находится бельевой шкаф, а сам стал раздеваться. Негнущимися пальцами я кое-как стянул с себя насквозь промокшую одежду, оставшись в одних трусах, потом уселся на диван, обхватив плечи и пытаясь унять дрожь. Вернулась Тия.

– Надо вас согреть, – сказала она и тоже разделась до нижнего белья. – Ложитесь и двигайтесь к стенке.

Она легла рядом, закутала нас в одеяло и крепко обняла меня. От ее тела исходили теплые волны. Я ощущал кожей лица легкое дыхание Тии. Запах ее кожи и волос был удивительно женским.

– Теперь лучше? – тихо спросила она, массируя мне спину, чтобы согреть ее.

– Да, – ответил я, хотя все еще дрожал.

Прошло несколько минут.

– Спасибо, мне стало теплее. Гораздо теплее.

10

Два часа ночи.

Они появляются отовсюду, словно из воздуха. Они знают, что́ им предстоит и как это надо делать. Все встречаются в переулке: Джесс, Антон и еще шестеро тощих мальчишек, чьи тела вихляют, как марионетки.

Аннекс спит. Ни горящих окон, ни прохожих. Присев на корточки, Джесс открывает банку и разливает краску по четырем баночкам поменьше. Краска, густая и клейкая, по цвету похожа на кровь. Мальчишкам не терпится приняться за работу. Каждая группа должна нанести три надписи, а если получится, то и четыре. Чем крупнее и заметнее, тем лучше. На дома вдоль главных улиц, правительственные здания, автобусные остановки. Главное, все это должно находиться вблизи дамбы. Джесс напоминает мальчишкам: об этом никто не должен знать, даже Матерь.