«Все это потерянное время». Она имела в виду годы, которые мы с отцом провели впустую: каждый из нас думал, что так лучше для другого. Однако в словах Тии я услышал не только это. Не один десяток лет я брел по жизни, как лунатик. Я выбирал то, что кто-то уже выбрал для меня. Я произносил чужие слова, как актер, репетирующий роль. Мир учил нас такому поведению, но оно не имело ничего общего с настоящей жизнью. И теперь я впервые почувствовал, что просыпаюсь.

– А знаете, вы напоминаете мне одну особу, с которой я недавно подружился.

– И кто она?

– Девочка-подросток. Я познакомился с ней на берегу. Она тоже не спускает мне банальных отговорок.

– Что ж, вам повезло с такой подругой. – Тия помолчала. – А потом я увидела вас на концерте, узнала и… остальное вам известно. – Она настороженно посмотрела на меня. – Я все испортила, да?

– Ничуть, – возразил я и улыбнулся в подтверждение сказанного. – Рад, что вы признались. Приятно поговорить о таких вещах.

– Вы имеете в виду честный разговор.

Я кивнул.

– Раз уж речь зашла о честности… Ваша жена…

– А-а.

– Она знает, что вы здесь?

Я покачал головой:

– Уехала на выходные.

– Значит, наша с вами встреча…

– …не будет предметом моего разговора с ней.

Мы расплатились и покинули ресторан. Едва мы оказались на тротуаре, как солнце ударило нам в глаза, а жара плотно взяла в кольцо. Воздух обжигал легкие. Я даже вздрогнул.

– Боже! – простонала Тия. – Какой ужас! Кто сломал погоду?

Я взглянул на часы. Было самое начало четвертого.

– У меня есть идея, – сказал я.

– Проктор, какое чудесное суденышко!

– Это не суденышко. – (Тия удивленно посмотрела на меня.) – Не суденышко и не кораблик. Парусная лодка, – пояснил я. – И все парусные лодки – женского рода.

Тия шагнула в мастерскую моего отца и медленно обошла вокруг лодки. Дойдя до кормы и прочитав название, она спросила:

– А кто такая Синтия?

– Так звали мою маму. – Стоило ли вдаваться в подробности? – Она умерла намного раньше отца.

– И ваш отец построил лодку, назвав ее именем.

– Да.

– Так это же здорово! – весело улыбнулась Тия. – И мы сейчас поплывем на ней?

– За этим я и привез вас сюда.

Покрутив лебедку, я приподнял стапель. Мы с Тией надавили на нос лодки, и отцовская красавица покатилась по роликам в воду, двигаясь кормой вперед. Послышался легкий всплеск. Когда лодка оказалась на воде, я закатал брючины, вылез на причал и, держа лодку за фалинь, довел ее до конца причала и привязал к тумбе, а сам перебрался в кокпит. С юго-востока дул устойчивый ветер. Пока Тия наблюдала за мной с причала, я приладил руль и румпель, отщелкнул стопор швертбота и поднял парус. Новенький, хрустящий и ослепительно-белый.

– Как мне забраться на палубу? – спросила Тия.

– Я вам помогу.

Я протянул ей руку. Она уселась на край причала, ногами нащупала палубу, собралась с духом и оказалась в лодке.

– Мы пойдем правым галсом, – сказал я.

– Правым… чем?

Она улыбалась, я тоже. Последний раз я плавал на лодках еще при жизни мамы. На борту я чувствовал себя как дома, в более естественной среде. Еще одно удовольствие, в котором я долго себе отказывал.