Я заказал бутылку вина, появившуюся в тот же миг словно по волшебству. Официант продемонстрировал нам этикетку, затем откупорил бутылку, и все это с деликатной учтивостью, словно он хотел сказать: «Я понимаю, что у сэра и мадам свидание». Затем он наполнил объемистые бокалы. Казалось, в них льется не вино, а золотистый свет. Мы сделали по глотку, хотя мне было трудно не смотреть на Тию. Чем же она отличалась от других женщин? На ум пришло слово «естественность». В этом зале она выглядела естественнее других. Мысль опечалила меня (куда исчезла моя жена?) и одновременно усилила почти магнетическое воздействие Тии.

– И с чего же мы начнем? – спросила она.

– Вы говорили о каком-то новом произведении.

– Я так и сказала? – рассмеялась она. – Какая же я хитрюга! По правде говоря, мне просто захотелось встретиться с вами.

– Я догадывался.

– Вот и умница.

– Значит, никакого нового произведения нет. Правильно?

Тия прислонилась к спинке стула.

– Новые произведения есть всегда. Как вам картина с котом, сидящим на подоконнике? У меня есть парочка сентиментальных морских пейзажей, которые могли бы вам понравиться.

Вернулся официант, чтобы принять заказ. Мы что-то выбрали. Однако подробности совершенно не занимали меня – я находился под чарами Тии.

– Хочу кое-что рассказать вам, – продолжила Тия. – Есть по-настоящему хорошие картины. Только они не отсюда.

– А откуда?

– Все это с Аннекса. Удивлены? – спросила она, увидев мою изумленную физиономию.

Мне вспомнился тот пассажир в автобусе: грязные руки, испорченные зубы, грубая речь, ненависть, горящая в глазах.

– Немного удивлен. Я всегда думал…

– Не только вы. Все так думают. Но поверьте мне, там живут разные люди. В том числе один художник. Мы с ним подружились. Этот человек абсолютно гениален.

– Слишком смелое заявление.

Она пригубила вина.

– Возможно, но так оно и есть. Вам стоит взглянуть на его картины. Насыщенные, будоражащие, совершенно уникальные. Но их он не продает. Я сто раз пыталась их купить.

– Разве ему не нужны деньги?

– Уверена, что нужны, только вряд ли это его заботит.

– Просто святой.

– Или безумец. Наверное, то и другое… Можно вас спросить кое о чем?

– Конечно.

– Почему позавчерашний концерт вызвал у вас такую ненависть?

– Все очень просто, – засмеялся я. – Он вогнал меня в скуку.

– Скука – это одно, а ненависть – совсем другое. Я видела: ненависть не покидала вас ни на секунду. Потом вас вынесло из зала.

– Откуда вы знаете?

– Я сидела за вашей спиной.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

– Получается, вы… преследовали меня?

– «Преследовала» – сильно сказано. Становится как-то не по себе. Согласны? – Тия запрокинула голову и засмеялась. – Хорошо, можете в меня стрелять. Да, я преследовала вас. Правильнее сказать, последовала за вами. Кралась по пятам до самого балкона. Мне захотелось узнать больше о человеке, у которого игра этой заводной куклы вызвала такую же ненависть, как и у меня.

Я не знал, как отнестись к ее словам. С одной стороны, было досадно, что кто-то читал меня, будто открытую книгу. С другой – я едва ли мог сожалеть о последствиях. Я очень давно не испытывал ничего подобного: ощущения, что личность другого человека затягивает меня.