– Потому что, если я ей не понравлюсь, это… будет меня цеплять. И еще я хотела вам сказать, что какое-то время вы меня не увидите.

– Да? И куда же ты едешь?

– Сама не знаю. Просто подумала, что надо предупредить. А то вдруг вы начнете волноваться.

Я не знал, как относиться к столь откровенному заявлению. Подождав – Кэли, однако, ничего не добавила, – я сказал:

– Что ж, спасибо, что сообщила. Жаль, конечно.

– Мне тоже, – призналась Кэли. – Ну вот, сказала вам все, что собиралась. Спокойной ночи, господин паромщик.

После этого она повесила трубку. Я стоял в полном замешательстве и смотрел на телефонный аппарат. Может, она попала в беду? Ее слова казались какими-то… зашифрованными, словно она хотела о чем-то сообщить мне и при этом не подставиться.

Телефон снова зазвонил.

– Мистер Беннет? Это Тия Димополус.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы переключить мысли. Тия намеренно обратилась ко мне «мистер Беннет». Если бы Элиза была рядом, она решила бы, что мне звонят с работы.

– Надеюсь, вы не в обиде на меня за то, что я потревожила вас дома.

Совсем наоборот. После событий этого дня я чувствовал себя одиноким и взвинченным. Мне не хотелось оставаться наедине со своими мыслями.

– Ничуть, – ответил я и добавил: – Я тут один.

– Я очень довольна нашим вчерашним разговором. Мне принесут новое произведение. Я подумала, что оно может вас заинтересовать.

– И что же это такое?

– Понимаю, что сваливаюсь как снег на голову. Но может, у вас завтра найдется время и мы встретимся за ланчем?

9

Когда-то мы с Элизой были по-настоящему счастливы. Более того, после первой встречи нам показалось, что судьба предназначила нас друг для друга. А встретились мы на каком-то официальном сборище, оказавшись на соседних местах за столом. Мы представились друг другу, и с той минуты я не мог отвести глаз от Элизы. Не из-за ее красоты, хотя и это сыграло свою роль. Меня охватило чувство, что моя жизнь полностью меняется, словно я вдруг обрел ключ к двери, которую очень долго не открывали. Это чувство становилось все сильнее. Мы оба с головой погрузились в разговор, зал и другие люди перестали существовать для нас. Когда оркестр заиграл первый танец, я встал и протянул Элизе руку. Она молча протянула свою и понимающе улыбнулась, тоже поняв, что этот вечер стал судьбоносным. Я повел ее танцевать, и она впервые оказалась в моих объятиях.

Весь вечер мы танцевали только друг с другом.

Дни ухаживания были окутаны дымкой счастья. Меня восхищало в ней все: взгляды на жизнь, карьера, рассказы о прошлом. Я словно нашел единственную на земле женщину, предназначенную только для меня. Моя работа ничуть не отпугивала ее. Наоборот, она хотела знать мельчайшие подробности и искренне восхищалась тем, чем я занимался. С появлением в моей жизни Элизы все стало казаться возможным. Я не верил в свое счастье. И однажды солнечным днем, ровно через два года с момента нашей встречи, мы подписали брачный контракт на пятнадцать лет. Я бы с радостью подписал контракт и на сто лет, но пятнадцать – стандартный срок для первого контракта, который при желании всегда можно продлить. По обычаю, нас посыпали рисом, и под добрые пожелания родных и друзей мы шагнули в семейную жизнь.

И все же что-то не давало мне покоя. Разумеется, невозможно полностью узнать другого человека, даже если это твоя жена. В конце концов, мы – узники собственного разума. Но с Элизой (здесь сыграла роль моя профессиональная подготовка) случилось что-то более серьезное; я ощущал скрытую печаль, которую ей не удавалось спрятать под улыбками. Например, я заставал ее смотрящей в окно; на лице отражалась душевная боль, причину которой она силилась понять и не могла, что терзало ее еще сильнее.