– Ваш отец строил это судно? – спросил Джейсон.

– Не представляю, как он мог. Ты видел его мастерскую.

– Тогда зачем ему понадобился чертеж?

Этого я не знал. Я подошел к стеллажам. Как я уже сказал, там в основном помещались юридическая литература и документация. Но несколько полок были отданы морской тематике: истории путешествий, кораблестроение, рассказы о морских приключениях, навигация по солнцу и звездам. Помимо книг, на полках стояли разные вещицы, тоже имевшие отношение к морю. Кораблик в бутылке. Гироскопический компас в изящном деревянном футляре. Секстант. Я провел пальцем вдоль полок. Они оказались чистыми. Я поднес палец к носу и ощутил запах полировочного средства для мебели.

– Давай посмотрим второй этаж.

Мы начали с родительской спальни. Комната была просторной и двусветной: окна выходили частью на восточную лужайку и сад, частью на океан. Одна сторона широкой кровати была застелена аккуратно, вторая – наспех. На полу валялись груды одежды, ящики комода были выдвинуты. Мой взгляд натыкался то на недопитые чашки с чаем, то на грязные тарелки.

– Запах, однако, – наморщил нос Джейсон.

И действительно, дело было не только в подгнивших объедках. Я сразу почувствовал старческий запах, очень характерный, похожий на кислое дыхание. Мы начали с гардероба. С одной стороны висели отцовские блейзеры, костюмы и обожаемые им полотняные брюки, тщательно отглаженные. С другой – мамины платья и блузки, слегка потерявшие форму. Я проверил полки гардероба, просмотрел ящики бюро, потом встал на четвереньки и заглянул под кровать, но не обнаружил там ничего, кроме шариков пыли. Выбравшись оттуда, я вдруг с грустью понял, что плохо заправленная сторона кровати – мамина. Отец спал на ее стороне.

– Это она? – спросил Джейсон.

Он смотрел на небольшую фотографию в рамке, стоявшую на отцовском бюро. Я взял ее. Родителей сняли на какой-то вечеринке. Отец выглядел значительно моложе мамы. Он был в смокинге, а та – в облегающем красном платье. Они стояли плечом к плечу и улыбались. Снимок был сделан еще до моего появления в их жизни.

– Красивая женщина, – сказал Джейсон.

Меня тронули его слова.

– Да. Она была красивой. И очень общительной.

– А как ваши родители встретились?

– Мама работала у отца. И уволилась, когда они усыновили меня.

Я подумал, не забрать ли фото с собой, но тут же отказался от этой затеи. Зачем? Оно будет лишь вгонять меня в депрессию. И потом, брать что-либо из дома считалось противозаконным. Снимок, как и все личные вещи отца, теперь являлся собственностью Центрального банка.

– Продолжим осмотр, – сказал я, ставя рамку обратно на бюро.

Две гостевые комнаты ничего нам не рассказали. Они выглядели так, словно туда годами никто не заглядывал. Исчерпав все варианты, мы свернули в боковой коридорчик и остановились у двери комнаты, которая когда-то была моей. Я подсознательно оставил ее напоследок и вдруг понял почему: из-за телескопа.

Самое раннее мое воспоминание, и притом предельно ясное. Мой первый день после парома, когда вокруг – сплошные странности. Отец повел меня в комнату, сказав, что теперь она моя. И там, среди множества незнакомых вещей, я увидел красивый таинственный предмет: длинную, тонкую трубу, обтянутую кожей.