– Ну что глаза вылупили?

Мой вопрос наотмашь ударил по испуганному лицу пожилой женщины, выгуливавшей пушистую собачонку. Женщина в ужасе смотрела на меня.

– Проваливайте отсюда! – рявкнул я.

Ее как ветром сдуло. Во рту сохранялся вкус блевотины. С лица капал пот. Я осмотрел галстук, пиджак и носки ботинок. К счастью, одежда и обувь не пострадали.

Я пересек улицу и ступил на лужайку. Роскошная зелень, безупречно подстриженные деревья, живые изгороди, кусты в виде животных и птиц, цветочные клумбы – все это вдруг показалось смешным, частью какой-то большой космической шутки. Бродя по дорожкам, я не знал, куда отправиться. Разумнее всего было бы вернуться домой, но я лишился служебной машины, а к поездке на автобусе мое состояние совсем не располагало. Мелькнула мысль – не ворваться ли в кабинет Каллисты? – и тут же погасла. Довольно с меня унижения, пережитого на теперь уже бывшей работе. Следом явилась другая мысль: Элиза уже знает. Узнав о моем «добровольном» увольнении, Каллиста вполне могла позвонить дочери, тем более если знала, где та находится. «Дом принадлежит другу моих родителей. Вряд ли ты встречал этого человека и его жену».

Мне требовалось тихое, уединенное место, где я смог бы привести себя в порядок и собраться с мыслями. Галерея Тии находилась в пяти кварталах. Вряд ли она обрадуется моему внезапному приходу, подумал я, но других вариантов у меня не было.

Запертая дверь еще ни о чем не говорила; внутри горел свет. Я постучался в стеклянную дверь – никто не откликался – и наконец увидел кнопку звонка. Тия открыла почти сразу.

– Какой приятный сюрприз! – сказала она и тут же перестала улыбаться. – Выглядишь ты…

– Жутко. Сам знаю. Ты не против, если я войду? Мне нужно умыться и прополоскать рот.

Она молча окинула меня взглядом.

– Конечно. Входи.

Меня встретил прохладный, сухой воздух. Я мельком взглянул на картины, развешенные по стенам: океанские волны, пейзажи, уличные музыканты. Видя мое лицо, Тия скорчила гримасу:

– Я тебе говорила.

– Кто все это намалевал?

– Люди, у которых есть краски и избыток свободного времени. Идем в мой кабинет. Оттуда пройдешь в туалет.

Письменный стол Тии был завален бумагами. Вдоль стен громоздились ящики. Отгороженный уголок служил кухней. Я поспешил в туалет, где снял пиджак и рубашку. Смочив холодной водой полотенце, я провел им по лицу и груди. Мое отражение в зеркале выглядело ужасно. Кожа почти утратила естественный цвет, глаза глубоко ввалились. Об их выражении лучше было не говорить. Я обнаружил в аптечке флакон с жидкостью для полоскания рта и воспользовался им, затем умылся холодной водой. Стало легче, но я по-прежнему выглядел страшновато.

– Тебе лучше? – спросила Тия, когда я вышел из туалета.

– Немного.

Как все это отличалось от вчерашнего дня!

– Могу приготовить чай.

– Чай будет очень кстати.

Тия пошла ставить чайник. Я уселся на стул возле ее стола.

– Расскажешь, что с тобой стряслось?

– Меня уволили.

– Проктор, какой ужас! – воскликнула она, побледнев.

– Хочешь посмеяться? Я сам подумывал об увольнении. Казалось бы, мне помогли. Но от этого не легче.

Тия прошла на кухоньку, где свистел закипевший чайник, положила в кружки пакетики, наполнила их кипятком и отнесла на стол.

– Молока принести? Сахар нужен? – спросила она.

– То и другое. Спасибо, – промямлил я.

Я поднял чашку дрожащей рукой и подул на чай. Тия села напротив меня.