Тия нахмурилась:

– Что вообще означает это слово?

– Я потом поискал и нашел. Это имя древнегреческого бога.

– Проктор, у меня всегда было туго с мифологией.

– Ораниос, отец титанов. Бог небес. Его имя так и переводится: «небесный». – Я пожал плечами. – Вот и весь рассказ.

– Ты еще кому-нибудь рассказывал об этом?

– Нет. Ты первая.

– Польщена, – улыбнулась Тия.

– Не торопись. Возможно, я, сам того не желая, втянул тебя в большую беду.

– Я уже взрослая девочка, – отмахнулась она. – Умею за себя постоять. Лучше скажи, что ты намерен делать.

Об этом я пока не задумывался.

– Готов выслушать предложения. Но возвращаться сейчас домой – не лучший вариант.

– Даже так?

– Да. Мое внезапное увольнение не добавит мне популярности. И потом, я паршиво себя чувствую. Если можно, я бы с удовольствием прилег.

– Есть местечко, где ты сможешь отдохнуть, – сказала Тия и встала. – Пошли со мной.

Мы вышли через заднюю дверь, оказались в подъезде жилого дома, вошли в лифт и поднялись на седьмой этаж, затем молча прошагали по коридору.

– Это здесь.

Тия отперла дверь и отошла, пропуская меня. Отделка была современной. Минимум мебели, ощущение простора и легкости. Широкие окна в гостиной выходили на крыши окрестных зданий. Вдали виднелась гавань. Вид был почти таким же, как из окон моего кабинета. (Какого еще «моего» кабинета? Нет у меня больше кабинета, и в то здание меня уже никогда не пустят.) Мебель была опрятной, приземистой. Книжный стеллаж, заполненный лишь наполовину, художественные безделушки на столиках. В квартире отчетливо пахло женщиной. Странно, что я только сейчас попал в жилище Тии, ведь мы так сблизились друг с другом.

– Диван удобный. Даже слишком удобный, – сказала она. – Я часто засыпаю на нем, не успев перебраться на кровать.

– Ты очень выручила меня, – сказал я, глядя на нее. – А я могу лишь извиниться за свое вторжение.

– Постарайся уснуть. Часа через два я разбужу тебя. Отдохнешь и решишь, как быть дальше.

Но я уже не слышал, глядя во все глаза на стену за ее спиной. Тия повернула голову и перехватила мой взгляд.

– Как тебе эта картина? Ее написал художник с Аннекса, о котором я рассказывала.

Я шагнул к картине, выдержанной в голубых и темно-синих тонах. Полотно было очень большим и безупречно квадратным. Чем ближе я подходил, тем больше деталей различал.

Меня словно ударили в живот.

– Мне надо сесть.

Я плюхнулся на ближайший стул. Что было передо мной? Ночной океан, безбрежное, почти черное пространство, полное двойных звезд с… лицами. Призрачными, парившими в густой ночной синеве. В глазах – невероятно глубокая тоска.

– Проктор, что с тобой?

– Я уже видел это.

Тия настороженно прищурилась:

– Что значит «уже видел»?

– Мне это снилось. – «Бедная женщина!» – подумал я. Безобидный флирт на концерте, а теперь в ее квартире сидит лунатик и бредит. – Знаю, мои слова покажутся тебе чистым сумасшествием. Можешь вызвать санитаров. Я не стану сопротивляться.

– Ты… видел это во сне.

– Видел и продолжаю видеть. Это происходит постоянно. Правда, лиц никогда не было. – Я мотнул головой.