Кампус остался таким же, каким я его помнил. Здания со строгими, внушительными пропорциями, обилие зелени на лужайках и в садах, общая атмосфера места, словно проникнутая благородными устремлениями. Тия въехала на стоянку. Мимо нас прошествовали первоклашки в новенькой форме, похожие на шумный выводок утят. Ведомые учительницей, они шли туда, где им предстояло поглотить дневную порцию знаний.

– Теперь начинается мой театр, – сказал я.

За столом в приемной сидела молодая блондинка со стрижкой под пажа, в строгом костюме. Ее шею украшало жемчужное ожерелье.

– Добрый день, – поздоровался я. – Проктор Беннет из Департамента социальных контрактов. Мы с помощницей приехали по поводу одной ученицы. Есть несколько рапортов о правонарушениях с ее стороны.

– Правонарушениях? – переспросила блондинка.

Казалось, это слово было ей незнакомо.

– Регулярное прогуливание занятий.

Глаза блондинки округлились от ужаса. Я решил немного сгустить краски:

– В часы занятий девочку видели вне кампуса. Она болтала и строила глазки мужчинам из обслуги.

– Боже мой!

– Мы могли бы увидеть ее?

– Конечно. – Секретарша порывисто встала. – Пожалуйста, назовите имя и фамилию.

– Ее зовут Кэли. К сожалению, фамилии мы не знаем. Думаю, она учится в третьем или четвертом классе.

Блондинка ушла в соседнее помещение и через пару минут вернулась.

– Вы уверены, что правильно назвали имя? У нас не значится никакой Кэли. Может, вкралась ошибка?

Я сомневался в этом, но все же назвал пару вариантов. Секретарша снова удалилась и вернулась, как и в первый раз, с пустыми руками:

– Жалею, что не сумела вам помочь. – Она слегка вздрогнула. – Строить глазки обслуге! В голове не укладывается.

– Возможно, вы видели ее. Короткие светлые волосы, довольно рослая. На одной щеке характерный знак.

– Какой знак?

– Шрам.

– Боже мой! Бедняжка! – воскликнула блондинка, потом задумалась. – Ничего не припоминаю. Девочку со шрамом я бы обязательно запомнила… Впрочем, постойте. – Блондинка хлопнула себя по лбу. – Возможно, родители забрали ее из Академии. Поэтому данных и нет.

Я не слышал, чтобы приемные родители забирали итеранта из Академии.

– А что, такие случаи бывают?

– Бывают, хотя и крайне редко. Приемные родители переводят итеранта на домашнее обучение. Почти всегда это связано с неадекватным поведением питомца. Судя по вашим словам, родители этой девочки вполне могли принять такое решение.

– Но неужели у вас не осталось ее личного дела? Каких-нибудь других документов?

– Мы отдаем все это приемным родителям. – Выражение лица блондинки изменилось. – Вы же из Департамента социальных контрактов. Ваше ведомство должно получать такие данные.

Я взглянул поверх ее плеча. На стене, у самого потолка, торчала камера, направленная вниз. Неизбежное зло любого присутственного места.

– Теперь мы обязательно проверим по нашим каналам, – сказал я и улыбнулся блондинке. – Благодарю вас за хлопоты, мисс…

– Бофорт. Флоренс Бофорт.

– Спасибо, что уделили нам время, мисс Бофорт.

Мы спешно ретировались. Но как теперь выехать за ворота Академии? Как объяснить наше быстрое возвращение? Однако ворота поднялись автоматически. Тия погудела и помахала охраннику. Я обернулся. Охранник стоял посреди дороги, уперев руки в бока, и смотрел нам вслед.

– Мы вели себя не слишком разумно, – сказал я Тие.