– Если он видел их, – промолвил Джордже, – то следует уповать лишь на Божью милость, да разрушительное время. Годы легкомысленной жизни должны затруднить Карлосу отождествление майора Петерсена с тем беззаботным в прошлом малым.

– Почему всему этому придается такое значение? – спросил Алекс.

– Я знал Петерсена‑старшего долгие годы, – откликнулся Джордже. – Что отличало или отличает его от сына, так это прямота и искренность.

– А, – понимающе протянул Алекс.

– Жаль Карлоса, очень жаль, – произнес толстяк голосом, полным сочувствия. – Чрезвычайно приятный молодой человек. То же самое можно сказать о Джакомо, хотя, конечно, он и не молод. Великолепная пара, которую хотелось бы привлечь на свою сторону. – Джордже беспомощно развел руками и вскричал:

– О, где мои башни из слоновой кости?!

– Вы должны быть благодарны судьбе за это прикосновение к реальности, – сказал Петерсен. – Такие встречи позволяют компенсировать недостатки вашего академического образования. Что вы думаете о Джакомо? Итальянский двойник британских «коммандос»?

– Очевидно, что Джакомо неоднократно подвергался пыткам и избиению, а возможно и тому и другому. Да, Петер, «коммандос», но не итальянский. Он из Черногории.

– Откуда? Из Черногории?!

– Да. У нас в Югославии есть такая провинция. Вы разве не знали? – Джордже был способен на ядовитый сарказм – мастерство, приобретенное и отточенное за годы, проведенные и Белградском университете.

– С такими светлыми волосами и безукоризненной итальянской речью?

– Блондины в Черногории – не редкость, и, хотя итальянский его очень хорош, акцент я определил безошибочно.

Петерсен ни на секунду не усомнился в сказанном Джордже. Уникальные способности толстяка распознавать языки, диалекты, акценты, даже оттенки акцентов – давно стали притчей во языцех далеко за пределами Балкан.

Ужин оказался более чем сносным, а кафе – более чем приличным, почти респектабельным. Карлоса здесь знали и относились к нему с почтительным уважением.

Лоррейн вступала в беседу время от времени, да и обращалась преимущественно к Карлосу, сидевшему за столом рядом с ней. Оказалось, что девушка, как и капитан, родом из Пескары. Было очевидно, что ни Алекс, ни фон Караяны не внесут свою лепту в копилку общей беседы. Таким раскованным легким собеседникам, как Карлос и Петерсен, сейчас оставалось лишь присоединиться к Зарине, Михаэлю и Алексу – вступить в разговор Джакомо и Джордже, болтающих громко и безостановочно, представлялось немыслимо.

Когда возвращались на корабль, ветер на улице усилился, к нему добавилась вьюга. Карлос, хотя и пил за ужином мало, не слишком уверенно держался на ногах. По крайней мере, так выглядело со стороны. Дважды споткнувшись, он взял Лоррейн под руку.

«Коломбо» заметно раскачивало на швартовах. По словам капитана, метеосводка предсказывала дальнейшее ухудшение погоды.

К удивлению Петерсена и плохо скрываемому раздражению, почти равносильному гневу, еще пятеро мужчин дожидались Карлоса в капитанской каюте.