Гладко выбритый и тщательно: одетый Джакомо, несмотря на кошмарную пищу, был, как всегда, жизнерадостен.

– А где Алессандро со своими головорезами? – улыбаясь, спросил он и отодвинул тарелку. – Парни многое теряют.

– Вероятно, они позавтракали раньше нас, – сказал Петерсен, – и уже сошли на берег.

– Я был на палубе: на берег никто не сходил.

– Значит, они предпочитают свою компанию нашей. Скрытные люди. Джакомо усмехнулся.

– Будто у вас нет секретов.

– Иметь секреты и быть скрытным – совершенно разные вещи. Но у нас секретов нет. Просто иногда бывает трудно запомнить, о чем можно говорить, о чём нельзя. Особенно таким, как я, со скверной памятью. Живя во лжи, можно попасться в собственную ловушку. Нет, я – за простую, честную жизнь.

– Поверил бы этому, сказал Джакомо, – если бы не стал свидетелем ночного спектакля.

– Ночной спектакль? – вопросительно взглянула на него Зарина: Лицо ее было бледным, из чего следовало – ночь она провела не лучший образом. – О чем идет речь?

– А вы не слышали ночью выстрела?

– Что‑то похожее слышала, – Зарина улыбнулась краешком губ и посмотрела на сидевшую напротив Лоррейн, – но было не до этого – мне казалось, я умираю. А что случилось?

– Петерсен подстрелил одного из людей Алессандро. Несчастного по имени Кола.

Девушка изумленно посмотрела на Петерсена.

– Зачем вы сделали это?

– Долг платежом красен. Стрелял Алекс. Разумеется, при полном моем одобрении. Зачем? Парень был слишком скрытным – вот зачем.

– Он... Он мертв?

– Упаси Господь! Алекс не убивает людей, – сказал майор, но большинство сидевших за столом, похоже, придерживалось противоположного мнения. – Выстрелом повреждено плечо Колы.

– Повреждено плечо! – темные глаза Лоррейн стали холодны, а губы поджаты. – Вы хотите сказать, что пуля попала в плечо?

– Возможно. Я все же не врач и не разбираюсь в огнестрельных ранениях.

– Карлос его осматривал? – это был скорей не вопрос, а требование.

– Даже если я отвечу «осматривал» – что это может изменить?

– Но Карлос... – Лоррейн, смутившись, умолкла.

– Что «Карлос»? Чем он мог помочь раненому?

– Он – капитан...

– Глупый вопрос и глупый ответ. Не понимаю, почему Карлос должен осматривать раненого. Скажу честно, мне приходилось видеть гораздо больше огнестрельных ран, чем Карлосу.

– Но вы же не врач?

– А Карлос?

– Карлос? Почему я должна это знать?

– Потому что вы знаете, – вежливо уточнил Петерсен. – Вы не умеете лгать, Лоррейн, но с каждой фразой погружаетесь в пучину лжи все глубже и глубже. Конечно же, Карлос врач. Он сам сказал мне об этом, но не вам. Откуда же вы это знаете?

Лоррейн стиснула кулаки, глаза ее предвещали бурю.

– Как вы смеете устраивать мне допрос?!

– Странно, когда вы сердитесь, Лоррейн, то выглядите еще прекрасней, – был восхищен Петерсен – Некоторым женщинам гнев очень к лицу. Сказать, почему вы так рассердились? Потому что попались, именно поэтому.

– Ваша самоуверенность кого угодно может вывести из себя! Такой спокойный, рассудительный, самодовольный господин умник!

– Боже, неужели я действительно обладатель всех этих достоинств. Лоррейн, за что вы на меня так обиделись?

– А вы не такой умный, каким хотите казаться, – Лоррейн насмешливо улыбнулась.