– Предполагаю, ваш друг Петер не хотел, чтобы они выбрались наружу, – усмехнулся Джакомо.

Зарина и Лоррейн молча переглянулись. Им нечего было больше сказать.

– Вот все и объяснилось, – Петерсен бодро откашлялся. Зарина и Лоррейн словно в унисон медленно повернули головы и посмотрели на него с полнейшим недоверием. – Как говорится, прошлое – это пролог. Понадобится полчаса или что‑нибудь около этого, чтобы раздобыть какой‑нибудь транспорт. Есть время почистить зубы и упаковать вещи, – он взглянул на Джакомо. – Вы с вашим другом отправитесь с нами?

– Вы говорите о Лоррейн?

– А у вас есть другие друзья на борту?

– Все зависит от того, куда вы направляетесь.

– Туда лее, куда и вы. Не будьте шляпой.

– И все же куда?

– Вверх по Неретве.

– Тогда нам по пути. Петерсен уже поднимался из‑за стола, когда в кают‑компанию вошел Карлос с бумажным листком в руке. Как и Джакомо, он был выбрит, свеж, и, вне всяких сомнений, весел. По оживленному лицу капитана нельзя было догадаться, что он не спал целую ночь.

– Доброе утро, господа. Вы уже позавтракали?

– Передавайте своему шеф‑повару, что мы без ума от его искусства. Это для меня? – Петерсен указал на бумажный листок.

– Да. Сообщение только что принято. Оно зашифровано, так что для меня это полная бессмыслица. Петерсен посмотрел на бумагу.

– Для меня это тоже бессмыслица, пока нет под рукой шифровальной книги, – он сложил листок и убрал его в карман.

– Вероятно, что‑нибудь срочное, – сказал Карлос.

– Шифровка из Рима. Я вывел закономерность: то, что Рим считает срочным, на деле таким не является.

– Мы недавно услышали, что сегодня ночью был ранен человек, – обратилась к капитану Лоррейн. – Рана серьезна?

– Сам Кола считает свою рану серьезной, – без особого беспокойства в голосе произнес Карлос, – я – нет. На всякий случай я послал за санитарами, но их все еще нет. – Он посмотрел в иллюминатор. – Зато я вижу двух солдат, идущих по трапу. Одному из них под девяносто, другому – меньше десяти. Вероятно, это за вами, Петер.

– Посмотрим.

Хотя Карлос преувеличивал, говоря о разнице в возрасте солдат, но ненамного. Младший действительно был чрезвычайно молод – бритва еще не касалась его подбородка. Возраст старшего давно перевалил за пенсионный. Старик запоздало отдал честь – проворнее не позволял его застарелый артрит.

– Капитан Тремино, среди ваших пассажиров есть офицер югославской армии?

– Майор Петерсен, – указал рукой Карлос. Старик, повернувшись к Петерсену, вновь отдал честь.

:– Комендант приветствует вас, сеньор. Он будет благодарен, если вы и двое ваших людей пройдете к нему в канцелярию.

– Зачем?

– Комендант не ставит меня в известность, сеньор.

– Это далеко?

– В нескольких сотнях метров отсюда. Пять минут хода.

– Сейчас, – Петерсен достал свой «люгер». Джордже и Алекс сделали то же самое.

Пожилой солдат предупредительно покашлял.

– Господин комендант не любит, когда в канцелярию приходят с оружием.

– Что?! – воскликнул Петерсен. – Во время войны комендант важного военного объекта не выносит вида оружия? – он взглянул на своих помощников и отложил пистолет. – Вероятно, старческий маразм.