– Я предвидел, хотел спровоцировать именно такое развитие событий. Теперь инициатива в наших руках. Если бы мы беспрепятственно покинули порт, а затем вдруг наткнулись на пару танков, перекрывших равнинную дорогу, то безнадежно утеряли инициативу. Эти двое «гвардейцев» впереди не больно смышленые, правда?

– Потому что не обыскали нас? Один слишком стар, другой слишком неопытен, чтобы позаботиться об этом. И потом, взгляните на наши честные лица.

Итальянцы, подведя процессию к невысокому дощатому бараку‑времянке, поднялись на крыльцо и постучали в дверь. Все пятеро вошли в маленькую комнатушку, такую же убогую, как и само строение. Обстановка здесь была более чем спартанская: потрескавшийся линолеум, два металлических шкафчика с картотеками, рация, телефон, стол и несколько стульев. Увидев вошедших, офицер, сидевший за столом, поднялся. Это был невысокий худой мужчина среднего возраста с толстенными очками на хрящеватом носу, что исчерпывающе объясняло, почему он не на фронте.

Прищурясь, комендант близоруко всматривался в стоящих перед ним людей.

– Майор Петерсен? – после долгой паузы спросил он.

– Да. Рад нашему знакомству, комендант.

– Взаимно. Однако удивлен... – комендант смущенно прочистил горло. – Я только что получил приказ о задержании.

– Тс‑c! – Петерсен приложил палец к губам и шепотом спросил:

– Мы одни?

– Да.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– В таком случае, поднимите руки вверх.

Карлос, отодвинув стул, встал.

– Извините. Я должен проверить дверь носовой каюты.

– Ты до сих пор не видел ее? – удивленно спросила Лоррейн.

– Нет. Если Петер говорит, что она заварена, значит, дело обстоит именно так. Но все же любопытно.

Он возвратился в кают‑компанию спустя буквально пару минут.

– Заваренная дверь есть заваренная дверь. Единственный способ ее открыть – вновь прибегнуть к помощи сварки. Я послал Пьетро на берег попробовать отыскать сварочный аппарат, правда" не слишком надеюсь, что ему это удастся. У нас на «Коломбо» он был, но Петер с друзьями сбросили его ночью в море.

– Говоришь так спокойно, точно это тебя ничуть не волнует, – заметила Лоррейн.

– Я не беспокоюсь по пустякам.

– А если ты не сможешь извлечь людей из каюты?

– Тогда им придется оставаться в ней, пока мы не вернемся в Термоли.

– Корабль не затонет раньше, чем это случится? Ты не думал о такой опасности?

– Да, это меня бы расстроило.

– Уже лучше. По крайней мере, хоть какое‑то сострадание.

– Меня мог огорчить сей факт только потому, что я очень люблю этот старый катер. Противно думать, что «Коломбо» может стать могилой для Алессандро, – и лицо, и голос Карлоса оставались холодными. – Сострадание? Сострадание к этому дьяволу, к бандиту? К убийце, который путешествует со шприцами и ампулами со смертоносными ядами? Сострадание к психопату, который лишь посмеивался бы, отправив на тот свет тебя или Зарину? Петер пожалел его – и напрасно! Сострадание... – Карлос резко повернулся и вышел.

– Теперь ты его огорчила, – промолвил Джакомо. – Придирки, придирки. Ты осуждаешь и обвиняешь людей, в данном случае Петера и Карлоса, не имея ни малейшего понятия, о чем говоришь.

– Я же ничего плохого не думала, – Лоррейн была сбита с толку.

– Дело не в том, что ты думаешь, а что говоришь. Могла бы последить за своим языком, – сказал Джакомо и следом за капитаном покинул кают‑компанию.