Лоррейн осталась стоять неподвижно, уставясь в одну точку. Лицо ее было удрученным. По щекам девушки медленно ползли две большие слезинки. Зарина положила руки ей на плечи.

– Не принимай это так близко к сердцу, – сказала она. – Все образуется. Они не понимают тебя, потому что мужчины.

Примерно десять минут спустя Петерсен с компаньонами подъехал к причалу на старом, не то военном, не то гражданском, грузовике с брезентовым кузовом, и таким же хлопающим на ветру пологом у заднего борта. Майор спрыгнул с води тельского сиденья на землю о окинул взглядом пятерку, стоящую на палубе «Коломбо»: Карлоса, Джакомо, Лоррейн, Зарину и Михаэля. Рюкзаки и рации стояли у их ног.

– Готовы? Мы тоже, – сказал Петерсен. Он был в великолепном расположении духа. – Только поднимемся на борт за своими вещами.

– Нет нужды, – откликнулся Карлос. – Два моих Пьетро уже несут их.

– А наше оружие?

– Не оставлю же я вас голыми, – Карлос спустился по трапу на набережную. – Как прошла встреча с комендантом?

– Лучше не бывает. В теплой, дружественной обстановке и, как видите, с пользой для дела, – Петерсен достал две бумаги. – Военный пропуск и разрешение на вождение этого транспортного средства. Пропуск, правда, действителен только до Метковича, но там мы уже выйдем на прямую дорогу. Оба документа подписаны майором Масса‑мо. Вы не хотите сесть вместе со мной в кабину? – обратился он к девушкам. – Там гораздо удобней и комфортабельней. К тому же кабина отапливается, а кузов – нет.

– Спасибо, – сказала Лоррейн. – Я лучше сяду в кузов.

– О нет! Она не поедет в кузове! – воскликнула Зарина. – И я тоже – просто больше не выдержу этой пытки.

Она взяла Лоррейн за руку и стала шушукаться с ней, в то время как Петерсен терпеливо разглядывал небеса. Сперва Лоррейн энергично мотала головой, но затем с неохотой кивнула.

На прощанье все обменялись рукопожатием с капитаном. Все, кроме Лоррейн, взор которой был устремлен куда‑то в сторону доков. Карлос, несколько раздраженно взглянув на нее, произнес:

– Хорошо. Вы огорчили меня, а я, забыв про долг и обязанности офицера и джентльмена, в свою очередь, расстроил вас, – он обнял девушку и довольно крепко поцеловал ее в щеку. – Пусть это будет моим «простите» и «прощайте».

Петерсен запустил астматично закашлявший дряхлый мотор, и машина двинулась с места. Престарелый часовой выглянул из окошечка караульной будки, проигнорировав предъявленные майором документы, и мечтательно помахал вслед рукой. Перспектива выходить на мороз его явно не привлекала.

Выехав с территории порта, Петерсен искоса взглянул на своих пассажирок. Лоррейн сидела на противоположном крае сиденья, неподвижно глядя вперед. Лицо ее было залито слезами. Майор вопросительно посмотрел на Зарину, но получил в ответ каменный взгляд и сосредоточился на тряской дороге, то и дело ощущая ребрами прикосновение острого локотка девушки.

В кузове грузовика, уже оскверненного сигарами Джордже, Джакомо изумленно уставился на лежавшую у его ног груду просмоленного брезента. Он легонько похлопал толстяка по колену.

– Джордже...

– Да?

– Вам когда‑нибудь доводилось видеть брезент, живущий своей собственной жизнью?

– Пожалуй, нет.

– Вы можете сделать это сейчас. Толстяк посмотрел в направлении указательного пальца Джакомо.

– О Боже, надеюсь, они там не задохнулись! – Джордже откинул брезент, обнажив три скрюченные фигуры, прочно связанные по рукам и ногам. – Нет, все в порядке.

В кузове царил полумрак, но света хватило для того, чтобы Джакомо распознал старика и юнца, которые этим утром заходили за Петерсеном.