– Все, что нам надо, – оглядевшись, довольно сказал Петерсен. – В первую очередь займемся самым важным, – он посмотрел на Джордже, извлекшего из кармана бутылку пива. – У вас свои приоритеты?

– Дикая жажда, – с достоинством отозвался толстяк, – но я могу утолять ее и одновременно растапливать печь.

– Заодно присмотрите за нашими гостями. Мне надо ненадолго уйти.

– Надеюсь, полчаса вам хватит? – осведомился толстяк.

...За что бы Джордже не брался, он все делал на совесть. Когда Петерсен спустя почти час возвратился, в комнате было не просто приятно тепло, а удушливо жарко. Металлическая заслонка печки раскалилась до цвета спелой вишни. Многозначительно оставив входную дверь открытой, майор подошел к столу и водрузил на него вторую корзину, родную сестру той, что уже стояла на полу.

– Еще провиант, – сказал он. – Извините, что задержался.

– Мы не беспокоились, – отозвался Джордже. – Еда ждет. Все, кроме вас, поели, – он заглянул в принесенную Петерсеном корзину. – Вы потратили время только на это?

– Я встретил кое‑каких друзей.

– А где грузовик? – стоя в дверях, спросила Зарина.

– За углом. В роще. Там его не увидят с воздуха.

– Думаете, за нами могут следить с воздуха?

– Нет. Я отогнал машину на всякий случай, – майор уселся за стол и принялся готовить себе сандвич с салями и сыром. – Если кто‑нибудь хочет немного поспать, – лучше прилечь сейчас. Лично я собираюсь поступать именно так. Этой ночью мы вообще не спали. Двух или трех часов, полагаю, будет достаточно. К тому же я предпочитаю путешествовать ночью.

– А я предпочитаю ночью спать, – сообщил Джордже, откупоривая очередную бутылку. – Поэтому позвольте мне быть вашим верным стражем. Вы ешьте, ешьте!

– После стряпни Джованни любой станет прожорливым. – Действия Петерсена подтверждали данное правило. Спустя несколько минут майор все же оторвался от еды, огляделся и спросил у Джордже:

– Куда подевались эти неугомонные девушки?

– Только что вышли, наверное, на прогулку. Петерсен покачал головой.

– Моя ошибка. Я не сказал вам... – он поднялся из‑за стола.

Девушки отошли от лачуги метров на сорок.

– Вернитесь! – крикнул майор. Зарина и Лоррейн остановились и обернулись. Петерсен властно махнул им рукой. – Идите обратно! – девушки переглянулись и медленно двинулись назад.

– Что плохого в невинной прогулке? – озадаченно спросил Джордже.

– Я скажу, что плохого в невинной прогулке, – Петерсен понизил голос так, чтобы его не было слышно в хижине, и коротко объяснил толстяку, в чем дело. Джордже согласно кивнул. Когда девушки приблизились, майор умолк.

– Что такое? – спросила Зарина. – Мы сделали что‑то не так?

– Если вы шли туда... – Петерсен показал на уборную.

– Нет. Всего лишь прогулка. Какой от этого вред?

– Идите в дом.

– Раз вы настаиваете, – Зарина мило улыбнулась, – но вы же не умрете, если скажете нам почему.

– Подчиненные не разговаривают с офицерами подобным тоном. И тот факт, что вы – женщины, ничего не меняет.

Улыбка исчезла с лица Зарины – тон самого Петерсена не располагал к легкомыслию.

– Если хотите, я скажу вам почему. Потому что я приказываю. Потому что вы не можете ничего делать без моего разрешения. Потому что вы – младенцы в дремучем лесу.