– Не мудрено. Могу поспорить – до сегодняшнего дня вы ни разу не сидели в седле.

– И выиграете этот спор. О, как я вцепилась в несчастную лошадь! – Зарина попыталась рассмеяться, но это была довольно слабая попытка. – Не удивлюсь, если у нее на ребрах увижу синяки.

– Вы хорошо держались.

– "Очень хорошо". Мне так за себя стыдно! Надеюсь, вы не станете рассказывать всем вокруг, что встретили самого трусливого на Балканах радиста?

– Не стану. Знаете, почему? Потому что не люблю лгать. Вы самая храбрая девушка, которую я встречал в своей жизни.

– Я? После этого представления?

– Именно после этого представления.

Зарина все еще стояла, прижавшись к Петерсену – очевидно, по‑прежнему не доверяя своим ногам. Мгновение помолчав, она сказала:

– Вы самый добрый человек, которого я когда‑либо видела.

– О Боже! – Петерсен был неподдельно изумлен. – И это я слышу от вас? После всего, что вы наговорили обо мне?

– Именно после того, что я о вас говорила... Майор все еще поддерживал девушку, как вдруг раздался громовой бас Джордже, молотившего в дверь пудовыми кулаками.

– Ради всего святого, откройте! – голосил толстяк. – Не дайте погибнуть от жажды странникам, заблудившимся в знойных песках!

Дверь избы распахнулась, и в дверном проеме возникла длинная худая фигура, освещаемая ярким светом. Вытянув вперед руки, мужчина вскричал:

– Не может быть! Фантастика! – У него был вымученно томный оксбриджский[12] акцент.

– Реальность, – Джордже пожал обе протянутые руки. – Мы долго будем стоять на пороге? Черт побери, на свете нет ничего страшнее ритуалов знаменитого британского гостеприимства.

Тощий мужчина вставил в правый глаз изысканный позолоченный монокль, приблизился к Лоррейн и галантно поцеловал ей руку.

– Господи! – В который раз вскричал он. – Лоррейн Чемберлен! – он набрал воздуха в легкие, будто собирался произнести торжественную речь, но вместо этого глубоко вздохнул и двинулся навстречу Петерсену. – Петер, мальчик мой, в который раз все эти испытания и невзгоды остались у вас позади. Однако, представьте себе, какими серыми, тоскливыми, однообразными были эти дни для мена! Не с кем было даже перекинуться словом.

Петерсен улыбнулся.

– Привет, Джимми. Рад снова вас видеть. Сейчас исправим вам настроение. Джордже привез кое‑какие подарки, много подарков, спина одного из пони просто гнется под их тяжестью. Подарки в стеклянных бутылках... – Он повернулся к Зари не. – Разрешите представить – капитан Харрисон.

Капитан Харрисон – англичанин, – добавил он бесстрастно. – А это, Джимми, Зарина фон Карали.

Харрисон с энтузиазмом потряс руку девушки.

– Очень, очень приятно! Если бы вы только знали, как мы соскучились по прелестям цивилизации в этих погруженных во мрак краях. О, – торопливо проговорил он, – мне не следовало начинать наше знакомство с жалоб! Боже, я не должен был так говорить! – Он посмотрел на Петерсена. – Вам выпало великое счастье, великая удача, великая честь сопровождать двух прекрасных леди на протяжении всего пути из Италии.

– Ни одна из этих прекрасных леди не испытала великого удовольствия от общения со мной, – заметил Петерсен. – А я не знал, Джимми, что вы давно знакомы с Лоррейн.

Услышав слова майора, Джакомо поперхнулся, но Петерсен не обратил на это никакого внимания.

– Верно, верно, в самом деле. Мы – старые друзья, очень старые, мы когда‑то работали вместе.