Петерсен представил Джакомо и Михаэля, которых Харрисон приветствовал в своей обычной экспрессивной манере.

– Что же мы мерзнем на этом кошмарном ветру? – наконец сказал он. – Входите, входите. Я сам все принесу. Занесу все ваши вещи. Входите, входите!

Внутри избы было на удивление тепло, светло и уютно, по местным стандартам почти комфортабельно. Вдоль стен стояли платяной шкаф, шкаф для посуды, маленький журнальный столик и даже пара шикарных кресел. Посреди комнаты красовались большой круглый стол и полдюжины струганных сосновых стульев. На полу лежал обрывок некогда яркой ковровой дорожки. Слева и справа от входа находились двери, ведущие в смежные помещения.

Харрисон затворил за собой наружную дверь.

– Присаживайтесь, присаживайтесь! – В минуты душевного подъема капитан всегда повторял слова. – Джордже, могу я предложить... – Начал было он, но тут же махнул рукой – толстяк не терял времени даром: как всегда самовольно, он уже возложил на себя обязанности бармена.

С горделивым хозяйским видом Харрисон оглядел комнату.

– "Не дурно, – говорю я сам себе, – ты устроился совсем не дурно", во всяком случае, для разоренной войной страны. К сожалению, на этой квартире приходится бывать не столько часто, как хотелось бы. Но когда доведется, я стараюсь жить по‑человечески. У меня, как у полковника Михайловича, даже есть свой собственный генератор. Он питает мою стационарную радиостанцию. Есть центральное отопление, – Харрисон указал на две трубы, протянутые вдоль стены к потолку и исчезающие в специально проделанных для них отверстиях. – Вообще‑то одна труба – от кухонной печи, другая – от отопительной. Не будь их, мы бы задохнулись от дыма через полминуты. А что у вас тут, Джордже? – Харрисон взглянул на стакан, протянутый толстяком.

Джордже скромно пожал плечами:

– Ничего особенного, – шотландское солодовое виски.

– Шотландское виски. – Харрисон пригубил ароматный янтарный напиток и на некоторое время почтительно умолк. – Где вы раздобыли его?

– Подарок одного римского друга.

– Да возблагодарит Господь всех наших римских друзей! – воскликнул капитан. Он указал на одну из дверей. – Здесь – моя радиостанция. Замечательная вещь, но слишком громоздкая, чтобы брать ее с собой в походы. А эта дверь ведёт, как я говорю, в спальные апартаменты. Комнатушка, размером с собачью будку, но в ней вполне уместится пара коек, – Харрисон вновь отпил из стакана и галантно продолжил:

– Естественно, ее займут юные леди.

– Вы очень любезны, – с сомнением в голосе сказала Зарина, – но я... Но мы должны сперва доложить полковнику о своем прибытии.

– Какая ерунда! Не думайте об этом. Вы устали с дороги, измучились. Достаточно одного взгляда, чтобы заметить это. Полковник Михайлович подождет до утра. Разве не так, Петер?

– Да, завтра для этого будет время.

– Вот видите? Сидя на макушке этой горы, я ощущаю себя потерпевшим кораблекрушение, которого выбросило на необитаемый остров. Поневоле обрадуешься любым свежим новостям, дошедшим из внешнего мира. Что там хорошего, мой друг?

Петерсен отставил в сторону стакан с вином, протянутый ему толстяком, и поднялся из‑за стола.

– Джордже вам все расскажет. У него это получится более складно.

– А вы? – спросил Харрисон. – Долг зовет? К полковнику? Петерсен кивнул.

– Я ненадолго, Джимми.

Майор вернулся не один вместе с ним пришли двое мужчин, так же как и Петерсен, облепленные с головы до ног мокрым снегом.