Майор вернулся не один вместе с ним пришли двое мужчин, так же как и Петерсен, облепленные с головы до ног мокрым снегом. Пока все трое отряхивались и раздевались, Харрисон представил присутствовавшим новых гостей:

– Майор Ранкович, майор Метрович – заместители командира. Как вы решились выбраться из своей берлоги в такую пургу, джентльмены?

– Что пурга, – полноватый Метрович жизнерадостно улыбнулся. – Петер сказал нам, что мы сможем увидеть новые лица. Однако не обмолвился и словом, что среди них будут личики двух прелестных девушек! – Метрович весело усмехнулся. – Хотя, возможно, он и упомянул об этом, да наши мысли, как обычно, были заняты боевыми делами. Да, Марино?

Мрачный майор Ранкович никак не отреагировал на слова приятеля. Мысли его и сейчас были заняты чем‑то другим, и, похоже, этим «другим» был Джакомо.

– Я пригласил джентльменов прийти к нам, чтобы внести какое‑нибудь разнообразие в их унылое существование, – объяснил Петерсен.

– Добро пожаловать, добро пожаловать, господа! – Харрисон взглянул на часы. – Вы сказали, Петер, что уходите ненадолго. Что тогда, по‑вашему, долго?

– Надо же было предоставить Джордже возможность как следует выговориться. Кроме того, у меня нашлись другие дела. К примеру, я побывал возле радиорубки – захотелось взглянуть – многое ли там изменилось за время моего отсутствия.

– Радиорубка? – Зарина посмотрела на боковую дверь. – Мы ничего не слышали...

– Моя радиорубка расположена в пятидесяти метрах отсюда. В этом нет никакой тайны. Всего в лагере три радиостанции. Одна принадлежит штабу, вторая – капитану Харрисону. Третья – моя. Вы, Зарина, прикомандированы к штабу. Лоррейн останется здесь.

– Это вы так распорядились?

– Я ничем не распоряжаюсь, а исполняю приказы, как и все остальные. Так приказал полковник. Причина может показаться вам неубедительной, но я очень хорошо его понимаю. Хотя ни капитан Харрисон, ни его радист не владеют сербскохорватским, предпочтительней, если оба будут находиться подальше от штаба и поменьше общаться с другими людьми. Полковник Михайлович полагает – и совершенно правильно делает, – что никому нельзя доверять. Это его принцип, обеспечивающий безопасность.

– У вас много общего с полковником.

– Юная леди напрасно иронизирует, – по‑прежнему улыбаясь, промолвил Метрович. – Мы все стараемся придерживаться этого принципа. Я единственный переводчик между капитаном Харрисоном и полковником. Так же, как и майор, я получил образование в Англии.

– Все‑все‑все! Довольно, – сказал Харрисон. – Мы еще успеем заняться делами. Давайте сосредоточимся на более важных вещах.

– Таких, как гостеприимство? – спросил Джордже.

– Да‑да, на таких. Рассаживайтесь, пожалуйста. Что будут пить леди и джентльмены?

Майор Ранкович подошел к сидевшему в кресле Джакомо и произнес:

– Могу я узнать, как вас зовут? Джакомо в недоумении приподнял брови, улыбнулся им и ответил:

– Джакомо.

– Итальянское имя. А дальше?

– Просто Джакомо.

– "Просто Джакомо", – низким густым голосом повторил Ранкович. – Вам нравится загадочность?

– Мне нравится заниматься собственными делами.

– Какое у вас звание?

– Это мое личное дело.

– Я где‑то встречал вас раньше, Риека, Котор, Сплит[13]...

– Возможно, – губы Джакомо все еще были растянуты в улыбке, но глаза уже не улыбались.