— До свидания.

— До свидания, всего хорошего.

— Спокойной ночи.

Едва за Башей закрылась дверь, Райзл подскочила к Максу и бросилась ему на шею.

— Боже мой, ты точно тот, кто мне нужен! Что ни слово, то перл! Где ты так говорить научился? Если эта девица не растает, значит, у нее сердце каменное, не иначе. У тебя так язык подвешен, что ты императрицу мог бы совратить!

— Ее давно совратили. Во всех газетах пишут про этого, как его? Про Распутина.

— Распутин? Что-то слыхала. Ну, что думаешь насчет Баши?

— Не бог весть какая красавица.

— Милая, невинная девушка. Если ее принарядить, будет чудо как хороша. Лакомый кусочек, но у меня есть и покрасивее. А там у них? Только потаскухи старые.

— Лишь бы не разболтала кому-нибудь.

— Не волнуйся, будет молчать как рыба. Между прочим, я ее уже подготовила. Но ты за десять минут успел столько, что мне и недели не хватило бы. Прямо в точку попал, ее аж до костей проняло. Что в субботу с ней сделать собираешься? Испортить?

— Вот так сразу?

— Такие, как ты, на все способны. Ничего, что на «ты»? Знаешь, я даже приревновала. Ума не приложу, как до сих пор без тебя обходилась.

— Поехали со мной в Аргентину.

— А как же Шмиль? Это здесь он большой человек, со всеми ментами запанибрата, а увези его из Варшавы, и он никто и звать никак.

— Да брось ты его.

— Может, и брошу. У него жена, а ты вполне в моем вкусе. А что я в Буэнос-Айресе буду делать?

— Полгода там будем жить, полгода здесь.

— Дай бог, чтобы все получилось. Если сработаемся, будем деньги лопатой грести. Погоди, пойду гляну, как там Шмиль.

Райзл вышла. Макс закурил папиросу. «Ну, похоже, закрутилось. Нет, не стану альфонсом на старости лет…» — Он глубоко затянулся.

Макс произнес целую речь, просто чтобы покрасоваться перед Райзл, показать ей свою власть над слабым полом. А рубль бедной девочке пригодится, пускай берет, не жалко.

Макс нахмурился. Попытался собраться с мыслями. Он был растерян. Если Райзл постарается, он, пожалуй, увезет ее в Аргентину. Чем она хуже Рашели? Ничем, даже гораздо лучше. А Шмиль другую найдет. Здесь, на Крохмальной, он царь и бог.

Как ни странно, в Максе проснулось новое чувство, то, что сейчас называют совестью. Теперь он боялся причинить кому-нибудь боль, стал понимать, что надо отвечать за свои поступки. Как же это случилось?

Было время, когда он легко мог перешагнуть через кого угодно. С юности был уверен, что с женщинами можно поступать как заблагорассудится. Одно правило: на войне и в любви все средства хороши! И вдруг что-то изменилось. Ему хочется загладить грехи деньгами, словами, подарками, и откуда-то взялась неприязнь к тем, кто ни с кем не считается, кроме своих желаний. Вот к таким, как эта Райзл. Она же мать родную за два рубля продаст.

Может, это из-за смерти Артуро? Или Макс заболел какой-то неизвестной болезнью?

Вернулась Райзл.

— Дрыхнет без задних ног, но с ним никогда не знаешь, в любую минуту может проснуться.

— Когда он в Лодзь уезжает?

— На той неделе.

— Надолго?

— На пару дней.

— Придешь ко мне?

— Да. Или ты ко мне.

Глава III

1

Той ночью Макс Барабандер спал как младенец. Его разбудил стук в дверь. Макс накинул халат и сунул ноги в домашние туфли.