До рыбы я так и не дотронулся, проигнорировав оку¬ней, плотву, лещей, карасей и прочую снедь. К грибам, не утерпев, приложился, старательно трамбуя их в пищево¬де – желудок к тому времени был набит битком. Когда по¬сле всего этого внесли щи – кажется, двух видов,– я чуть не взвыл и мечтал лишь о том, чтобы праздник живота по¬скорее закончился.

Непонятным было только одно – как при такой обильной трапезе хозяин дома продолжает оставаться от¬носительно подтянутым, удерживая свой животик, кото¬рый выпирал лишь самую малость, в приличном состоя¬нии. Я бы, наверное, за первый же год растолстел вдвое.

Наконец все закончилось. Густые, наваристые щи ока¬зались последними в обширном воскресном меню, после чего все, дружно следуя примеру хозяина, поднялись и под руководством священника вознесли благодарствен¬ную молитву, а затем отправились на отдых. Брякнувшись на перину, я успел подумать, что теперь то понимаю, от¬чего на Руси принято после обеда пару часиков поспать. После такой трапезы, если ты непривычный, чтобы прий¬ти в себя, может не хватить и четырех часов, а уж парочка и вовсе впритык.

Я чуть не рассмеялся, когда вечером, явившись на оче¬редную беседу к Висковатому, был встречен вопросом ра¬душного хозяина дома:

– Не проголодался?

Кто сказал, что брюхо старого добра не помнит? Мое так очень хорошо помнило. Представив недавние горы снеди вновь стоящими передо мной, я энергично замотал головой. Вслух говорить не мог, поскольку остатки еды сразу запросились наружу. На мое счастье хозяин дома оказался доверчив, а потому стол украсило всего два тра¬диционных блюда с фруктами. На одном горкой высились моченые яблоки, чернослив и прочая местная консерва¬ция, на другом заморская продукция – сушеные ломтики дыни, изюм и так далее.

Разумеется, не обошлось и без двух кубков. На этот раз в них – скорее всего, тоже по случаю воскресного дня – плескалось вино, а не мед. Висковатый тут же несколько смущенно пояснил, что он до ренского не любитель, а по¬тому компании мне не составит, но если я желаю, то могу заменить его на медок.

Ренское, как его тут называли, мне предстояло пробо¬вать впервые. Даже зажиточный Фуников Карцев угощал нас исключительно медовухой, так что замены я не пожелал. Винцо оказалось на вкус так себе – чем то отда¬вало, да и кислило тоже изрядно, хотя терпкость ощуща¬лась. А спустя несколько минут мне стало не до него, по¬тому что дьяк перешел к сути,

– А ты не хочешь погостить у меня подольше? Погово¬рить нам завсегда найдется о чем,– невинно спросил он,– Правда, от того тебе может приключиться убыток в торговых делах, зато вес среди купцов получишь, и с про¬тянутой рукой ходить не занадобится. Ведая, что ты же¬ланный гость на моем подворье, любой тебе деньгу ссудит, и немалую, да, глядишь, и поручительства не потребует.

– У меня ведь здесь...– начал было я, но он, неверно истолковав, решил, что я хочу отказаться, и торопливо за¬махал на меня руками:

– А ты не спеши ответ давать. Обмысли все как следу¬ет. Авось ненадолго приглашаю. С месячишко, от силы полтора – и все. А к середине лета набирай товар да кати куда душа желает. К тому ж, коль у меня не хочешь жить, неволить не стану, лишь бы заглядывал по вечерам,– И откровенно сознался: – Нужен ты мне.