Ну куда ты, куда ты тащишь человека?!» и хватался за жер¬тву, пытаясь оттащить ее назад. Когда клиент был обчи¬щен, спереди его еще не отпускали, давая напарнику время уйти с добычей. Лишь спустя время, со словами: «Ну и как хочешь. Сам же пожалеешь», его наконец вы¬свобождали из объятий.

Работали ловко, и в первый свой визит меня бы навер¬няка обобрали, но в моем широком поясе не имелось ни единой полушки – не зря же я шил одежду с зепами, то есть карманами, а борсетку, признаться, никогда не носил даже в двадцать первом веке, – так что отделался, образно говоря, легким испугом и слегка подпорченным – остал¬ся узкий разрез – поясом.

Ицхак и впрямь изрядно сэкономил мои деньги. Сам бы я, даже торгуясь всерьез, навряд ли смог купить столь¬ко нарядных тканей, кружев, золотых и серебряных ни¬тей, дорогих пуговиц и жемчугов, а также всего прочего за полторы сотни рублей. При этом внешняя красота приоб¬ретенного дополнялась на редкость хорошим качеством, а это тоже чего то стоит. Нет, линяющих во время первой же стирки китайских джинсов на гигантской барахолке не имелось, но поверьте, что никуда не годной дряни хватало и в те времена.

А вот за томик Псалтыря, предмет давних тайных меч¬таний моего Андрюхи, который я решил ему подарить – возле меня все должны быть счастливы,– даже Ицхак не торговался. Сообщив мне с сокрушенным вздохом, что как это ни глупо, но спорить о цене на такой товар здесь не принято, он аккуратно выложил требуемое на краешек де¬ревянного стола, даже не передав их в руки благообразно¬го вида монаху. Тот, кстати, и не взглянул на деньги, во все глаза уставившись на редкостного покупателя. Думается, какой нибудь раввин тоже обомлел бы, если бы рыцарь в плаще крестоносца приобрел у него Талмуд.

– А что купить невесте? – поинтересовался я у Ицха¬ка, важно шествующего по Пожару с видом победителя.

–      Если бы ты шел свататься, то я таки знал бы, что тебе посоветовать,– заявил он сердито,– Но ты идешь всего лишь знакомиться.

– Я уже знаком. И вот...– Я показал перстень, красо¬вавшийся на моем пальце.– Надо бы подарить ей не хуже.

– Ты помнишь наш первый разговор о том, что ты но¬сишь на пальце? – спросил он.

Слова «перстень» и «кольцо» он почему то так и не употреблял, возможно считая их слишком банальными или низменными для такой ценной вещи.

Я помнил и молча кивнул в ответ.

–  Нет, ты плохо помнишь наш первый разговор,– убежденно заметил он, после того как внимательно по¬смотрел на меня,– Но я напомню еще раз свои слова, ко¬торые произнес тогда и от которых не стану отказываться и сейчас. Если ты хочешь заполучить от меня тысячу, две, три...– Ицхак поднатужился, но сумел героически одо¬леть привычную скупость и выдохнул продолжение: – Или даже десять тысяч рублей, ты только скажи, что готов подарить мне его в ответ, и все.

– Лал это. Камень любви. Дареное не дарят,– в свою очередь напомнил я.

– А как иначе ты найдешь десять тысяч рублей, чтобы купить то, что все равно будет лишь его легким подобием по своей стоимости? – сухо поинтересовался он.

– А подешевле никак? – полюбопытствовал я.

–  Стыдись! – возмутился он.– Прекраснее этой де¬вушки, судя по твоим словам, нет на всей земле, хотя это и спорное мнение, но пускай.