– Ба а, по моему, внутри появилось электричество,– сказал он задумчиво.

–  Откуда в пещере электричество? – фыркнул Анд¬рюха.

– Подпольщики забыли выключить,– предположил Валерка.

–  Какие подпольщики?! – вытаращил глаза Голоча¬лов.

–  Обыкновенные. Те, что в войну здесь сидели,– по¬яснил Валерка.

А по лицу его непонятно, то ли шутит, то ли и впрямь так считает. Серьезный такой, ни дать ни взять уче¬ный физик разглядывает неожиданный результат экспе¬римента, который в общем то был пустяковым, но в итоге получилось нечто загадочное и необъяснимое.

Андрей, сколько я его помню, всегда был отчаюгой. Не изменился и до сих пор. Опять же хмель и плюс желание оправдаться, доказать, что он здесь ни при чем. Резко су¬нув руку в туман, Голочалов несколько секунд подержал ее там и уже раскрыл было рот сказать нам, что вот, мол, все с ним в порядке, но вместо этого, неловко выдернув ее оттуда, принялся молча разминать пальцы, а потом нехотя выдавил:

–  И верно что то типа электричества. Правда, ток сла¬бенький, но в пальцах закололо чувствительно.

– А потому голову я тебе туда совать больше не сове¬тую,– хладнокровно заметил Валерка.– И вообще, если Костя сможет идти, лучше бы нам всем троим отсюда сва¬лить, и подальше, потому что если эта штука начнет рас¬ползаться...

А договаривать не стал. И правильно. Во первых, не¬понятно, что с нами будет, если этот туман и впрямь по¬ползет вширь, а во вторых, бывает, когда фантазии не ко времени, поскольку имеют гадкое обыкновение начинать сбываться, а у нас и без них души в пятки еще не ушли, но уже на старте. Можно сказать, изготовились.

–  Опять же рану у Кости промыть надо, чтоб зараже¬ния не было, а чем? До источника, как я понимаю, мы все равно не доберемся, а вся водка у нас осталась там. Вот и нам надо бы туда же.

И это он хорошо сказал. Мудро. Теперь получается, что мы будем не драпать со всех ног, и даже не отступать, а вроде как уйдем по делу. Хотя, чего уж тут скрывать, на са-мом то деле именно драпать, поскольку очень уж здесь неуютно. Смотрю, Андрей кивает, что, мол, согласен.

– И впрямь надо бы поспешить, а то мало ли какая за¬раза может попасть в кровь. Ты то сам как? – спросил он меня.

– Вообще то в порядке,– прикинул я, приподнима¬ясь на локтях и неторопливо вставая с земли.

И вот тут то, когда я облокотился, чтобы встать, меня словно что то кольнуло в ладонь. Нет, не электрическое. Даже слабый его разряд ни с чем иным не спутаешь. Иное. То, что было зажато в левом кулаке. Я даже похолодел, когда понял, что именно. Похолодел и... испугался. Не должно у меня этого быть, никак не должно. Все, что про¬изошло, из разряда видений. Пускай прекрасных, цепко хватающих за душу и сулящих долгие воспоминания о не¬сбывшейся в моей жизни сказке, но видений. И это тоже должно оставаться там, со всем прочим, в далеком далеке, а не в моем кулаке. Ишь ты, почти стихами заговорил. Хотя тут, пожалуй, не то что заговоришь...

Но я рассуждал дальше. Нельзя поймать галлюцина¬цию, обнять привидение, накрыть ладошкой солнечный зайчик, ухватить мираж. Или, выходит, можно? Что то я совсем запутался. А может, у меня в руке совсем иное, а не то, что я думаю? Проверить то легко – разожми кулак и все, но как же не хочется этого делать, кто бы знал. До слез обидно расставаться со сказкой, особенно когда она уже стоит на пороге, а ты ее, бедную, сам выталкиваешь. Толь¬ко не будешь же все время держать руку сжатой в кулак.