И точно. Когда дым слегка развеялся, я увидел, как вто¬рой направляется прямо ко мне. То ли он был оглушен, то ли рикошетом попало и в него, но он даже не шел – брел, шатаясь и неуверенно выставив вперед руки. Такого удач¬ного момента упускать было нельзя. Я снова выставил тя¬желенное ружье вперед и попытался нажать на спусковой крючок. Осечка. Еще раз. Бесполезно.

Но ведь бредет, гад, и нож из руки тоже выпускать не собирается. А тесак, который он выставил вперед, вполне приличный, чуть ли не в полметра. Оставалось послед¬нее – перехватив ружье за ствол, я размахнулся и...

К сожалению, мой удар немного опоздал. Так, самую малость. Мужик, то ли осознав, что он не успевает до меня добраться, то ли от отчаяния, запустил в меня этим теса¬ком, и удар получился синхронный – уклониться време¬ни у меня уже не было.

По счастью, метать ножи его никто не учил, а голова у меня крепкая, так что его оружие почти не причинило мне боли, вскользь чиркнув по левому виску. В ушах чувстви-тельно зазвенело, но радоваться было некому. От прикла¬да ружья, который я в свою очередь с маху обрушил на го¬лову бандита, тот защититься не успел, вложив в свой от¬чаянный бросок все имеющиеся у него силы.

Привет предкам от благодарных потомков получился глухой – помешала шапчонка, но куда более эффектив¬ный. Бил я на совесть. Можно сказать, от всей души. Став еще меньше, хотя росточку в нем и так было метр с кеп¬кой, он, не говоря ни слова, даже не попрощавшись с этим бренным миром, кулем свалился мне под ноги. Победила молодость. Теперь я оказался весь в трупах. Спереди – бандюк, чуть дальше – снесло мужика аж на метр – еще один, сзади то ли стрелец, то ли просто охранник из обслу¬ги. И я посередине – король победитель, который даже не может вылезти из сугроба.

Все таки интересно, что у меня там с ногами. Хотел на¬гнуться, но не успел – дверца кареты открылась, и оттуда выглянула чернявая, а следом за ней русоволосая подруга. Ее глаза пронзительной синевы восторженно смотрели на меня, и я сразу понял, что пропал. Навсегда. Что со мной приключилось – до сих пор не пойму. В ушах звон, в гла¬зах все поплыло, а голова резко закружилась. Нет, на сей раз не было никакого полета, никакой хмари, просто окружающий меня мир почему то резко сузился.

«Крупным планом истошно кричал режиссер опера¬тору.– Еще крупнее. Еще! Оставь в кадре только глаза. От¬лично! Так и снимай!»

Я и правда не видел ничего, кроме огромных яр¬ко синих глаз, в которых поместился весь мир, да что там – Вселенная. Во всяком случае, мое сердце помеща¬лось там точно, причем вполне свободно, пропав беспово¬ротно и безвозвратно.

– Ох, понапрасну батюшка твой от людишек князя

Володимера Андреича Старицкого отказался. Яко чуяла я – быть беде неминучей. Не здря оное место Ведьминым ручьем прозывают, ох не здря,– упрекнула чернявая свою спутницу, кокетливым жестом поправляя сбившийся пла¬ток, и тут же обрушилась на меня: – Ты откель такой взялся то?! И где был до сих пор?! Пошто мешкал?! Ишо чуток, и нам бы с княжной вовсе карачун пришел!

Впервые в жизни я замешкался, не находя подходящих слов.

– Проходил мимо, вот и...– растерянно ляпнул я, не отрывая взгляда от васильковых бездонных очей красави¬цы.– Главное, что поспел вовремя.

– И речешь не по нашенски,– подозрительно огляде¬ла меня чернявая, очевидно досадуя, что я на нее даже не смотрю.– Откель будешь и хто? Чей сын боярский?

– Хоть бы спасибо сказали,– заметил я, с неохотой вылезая из сладкого омута васильковых глаз.