«Ах ты ж, зараза такая,– думаю.– Ты терпеливый, да я не очень».

– Выходи,– ору, – людоед поганый, на честный бой! Нечего там по кустам отсиживаться! Выползай, а то я сейчас сам за тобой приду! Все равно ты от меня не скро-ешься! – И, подобрав с земли еще одну палку, мечу пря¬мо в кусты, а оттуда...

Глава 6

ПОЧТИ ПЕРВОЗВАННЫЙ

Хорошо, видно, я палкой попал, метко. Уж очень жа¬лобный рев оттуда раздался. Не вскользь угодил, куда ни¬будь по плечу, к примеру, а в самую что ни на есть морду.

Хотя что это я – рев, морда. Крик оттуда раздался, обычный человеческий крик. То есть угодила моя палка не по волчьим клыкам, не по медвежьему носу, а по чело¬веческой роже.

И сразу мне стало весело. Хоть немного да отплатил. Пускай малость, за одну штанину и то рассчитаться не хватит, но отвесил награду.

А что с адресатом не ошибся, так это точно. Я Апостола по голосу признал. Ишь паршивец! Вчера чуть ли не в рот мне заглядывал, когда услыхал, в скольких странах я по-бывал.

«Еще,– просил.– Еще, дядька Константин».

Это он так бдительность мою усыплял, пока сам с устатку не сомлел. И ведь усыпил, гаденыш, подсобил расслабиться.

«Что же получается? – думаю.– Не иначе как они пе¬редумали. Решили, что и такому добру, как кальсоны, пропадать негоже, послали стервеца дочистить. А я вот он, проснулся уже. Что, юный мерзавец, не ожидал?! Ну ну, погоди немного, сейчас не такого леща получишь. Дорого тебе мое бельишко обойдется, ох как дорого».

И грозно скомандовал:

– Выходи, я сказал, пока совсем не разгневался, а не то...

Конечно, с моей стороны то была пустая угроза, не бо¬льше. Лезть в колючий дикий малинник ради сомнитель¬ного удовольствия начистить молодому паршивцу рожу я все равно бы не стал. Собирал как то малину, знаю, что это такое. Хоть одежда была и поплотнее, чем сейчас, но все равно чуть ли не за каждую ягодку я расплачивался красной черточкой на коже. Это в лучшем случае. В худ¬шем – чертой. Когда вылез, разодранные руки два дня по¬мыть не мог – так все щипало. Чего уж тут – горожанин, он и есть горожанин. Впрочем, это я говорил, повторяться не стану.

Однако поверил мне сопляк, что я за ним полезу. До¬жидаться не стал, решил вынырнуть из кустов самолично. Или он решил, что я от этого подобрею? Ну ну, наивное создание. Иди сюда, родной, а то у меня руки уже чешутся от нетерпения.

Шел Андрюша медленно, с опаской. Ни единого рез¬кого движения. Ну прямо как я вчера. Никак опять бдите¬льность мою решил притупить? Нет уж, дудки, я хоть и бледнолицый, но не из того анекдота, в котором наступа¬ют дважды на одни грабли. Или он меня отвлекает? На всякий случай оглянулся. Да нет, не видно по сторонам других бармалеев. Не крадется ко мне беглый монах Пале¬ный, не прячется за молодым дубком Серьга, не стоит за березкой Посвист, не щурится в наглой ухмылке остроно¬сый. Да и негде им тут спрятаться. Деревья вокруг не в об¬хват – от силы в полобхвата, не больше. Поросль молодая. И впрямь один. Вот же дурень! И на что рассчитывал, не¬понятно. Сейчас начнет, чего доброго, канючить, что не по своей он воле вчера...

Как услышал парень. Не дойдя пяти шагов – не Иначе как опасаясь моей сучковатой дубины,– плюх коленками на землю и затянул жалобным голоском:

– Не повинен я, дядька Константин. Ей ей, не пови¬нен.

Ну правильно, как я и говорил. Только слова чуть чуть иные, зато смысл один в один.

–  Сомлел я с твоего горячего, себя не помнил.