– Дело в том, что в Гибралтаре слыхом не слыхивали про дипломата по фамилии Торнтон!

Ксавье весь напрягся. Еще одна ложь!

– А кроме того, никто не знает, какое судно привезло ее в Триполи. Но это… – тут Пьер сверкнул белозубой улыбкой, – мало кого здесь волнует.

Догадка пронзила его, словно молния. Все ясно. Она шпионка. А Куисанд добавил, словно прочитав его мысли:

– Да, капитан, не вызывает сомнений, что это шпионка, подосланная сюда не ранее прошлого года. Правда, остается еще один вопрос. Кто ее послал?

Глава 20

– Кажется, я вот вот его возненавижу, – хрипло прошептала Алекс, выйдя из ворот тюрьмы. – Это ни на что не похоже! Какого черта он не хочет мне верить?! Он даже не попытался мне поверить!

– Алекс, но ведь ты жена Джебаля, хуже того, ты еще и американка. Ты хоть представляешь, как это должно выглядеть в его глазах?!

– Нет! – вырвалось у нее, хотя она отлично это представляла. – Мурад, а может, он в меня влюбился? И поэтому пришел в такую ярость, узнав про мой обман?

– Нет, – отрезал Мурад, – это не так.

Алекс ничего не оставалось, как постараться быть честной самой с собой, хотя это разбивало ей сердце. Что, если Блэкуэлл сбежит один, без нее? Как такое может случиться?

Алекс с Мурадом торопливо шли по узким зловонным улочкам. Размолвка с Блэкуэллом не шла у нее из головы. А что, если он вовсе не ее суженый?

Нет, эту мысль необходимо гнать из головы, гнать безжалостно. Ведь как только она перестанет верить в силу их любви, то обречет себя на вечное заключение в древнем Триполи, без надежды на свободу. Все, что ей необходимо, – добиться его доверия, его любви и бороться за то, во что верит сама, пусть вопреки здравому смыслу. Она обязательно докажет Блэкуэллу свою верность. И поможет ему сбежать, пусть даже против его воли.

Погруженная в собственные мысли, она и не заметила, как очутилась перед мощными стенами дворца.

Алекс с Мурадом застыли. Как раз напротив того места, где находился выход из тайного перехода, трудилась толпа рабов под надзором янычар. У Алекс упало сердце.

– Ничего не остается, кроме как идти через главные ворота, – сердито заметил Мурад.

Алекс кивнула.

Они на миг задержались у ворот, и Мурад сказал:

– Говорить буду я. Ты поняла меня, Алекс?

Она снова кивнула. От страха колени у нее подгибались. Во второй раз за этот день ей пришлось встретиться лицом к лицу с грубой реальностью – теперь в виде двух вооруженных до зубов огромных янычар, охранявших закрытые ворота. Ей стало не по себе при виде кривых ятаганов, пистолетов, мушкетов и кинжалов. Такие дикари способны на что угодно. Часовые свысока поглядели на Мурада с Алекс.

Алекс внезапно вспомнила про исхлестанную бичом спину капитана. И про рабов в каменоломне. Да, триполитанцы могли бы быть добрыми и сердечными людьми, однако для них человеческая жизнь не представляла никакой ценности. И если она до сих пор думала иначе – кроме как глупостью это не назовешь. Правда, до сегодняшнего дня она не сталкивалась с этой стороной жизни варварийских стран.

Если только эти часовые разгадают, что перед ними женщина, – ей не будет спасения ни от их жестокости, ни от их похоти.

– Кто идет? – рявкнул один из турок, всматриваясь в них в сгущавшихся сумерках.

– Мурад, – услужливо улыбнулся во весь рот Мурад. – Моя госпожа – Лили Зохара, вторая жена наследника Джебаля. Вот мое письменное разрешение на выход и вход во дворец! – И раб протянул кусок пергамента.

Турок, чертыхнувшись, выхватил пергамент и передал его напарнику. Оба уставились на документ. Алекс вся сжалась, едва справляясь с паническим страхом.

Однако, судя по всему, ни один из часовых не умел читать.