– Мне совсем не нравится, что часовые оставили у себя пропуск, который ты подделала, – вдруг шепнул Мурад.

– Мне это тоже не нравится, – откликнулась Алекс.

В своем времени она начиталась триллеров и насмотрелась боевиков, в которых основной уликой служила какая нибудь неосторожно оставленная бумага. Они стояли перед массивной дверью в покои принца. – И если он пронюхает, что я выходила из дворца, придется держаться той истории, что ты рассказал часовым: мы были у гадалки, чтобы узнать, когда у нас родится первенец.

– Эта история стала бы убедительнее, если бы ты все же переспала с ним, Алекс, – прошептал Мурад.

Пленница предпочла пропустить это мимо ушей, хотя он, несомненно, был прав, и кивнула двум рабам, невозмутимо стоявшим по бокам от дверей. Через несколько секунд раздался голос Джебаля:

– Войдите!

Алекс отважно перешагнула порог роскошной просторной комнаты.

Джебаль и Паулина вальяжно раскинулись на бархатной кушетке. Украшенная резьбой полукруглая дверь вела в смежную комнату, где Джебаль обычно принимал особо приближенных гостей. Бросались в глаза роскошные разноцветные шелка, парча и бархат. Стены покрывали чудесные гобелены. Вокруг Джебаля с Паулиной суетились рабы и рабыни. Алекс уставилась на сладкую парочку. Она не была подготовлена к тому, что у Джебаля окажется другая женщина, уж во всяком случае, не Паулина. Она решила, что Джебаль задумал отомстить. Тем не менее ей стало намного легче противостоять принцу при свидетеле.

И Джебаль, и Паулина не спускали глаз с приближавшейся Алекс. Темные глаза наследника глядели бесстрастно, а на детском личике итальянки читалось откровенное злорадство. Полураздетая, она нежилась в объятиях Джебаля. По некоторым признакам Алекс могла заключить, что скорее всего она только что занималась с Джебалем любовью. А это играло на руку Алекс.

– Я послал за тобой еще час назад, – лениво поднимаясь с кушетки, сказал Джебаль. – Где ты была?

Пленница растерялась и даже испугалась. В глазах принца сверкнуло что то новое. А что, если Мурад прав? Что, если муж узнал про ее похождения – не важно, были ли это прогулки по городу или свидания с Блэкуэллом, – и теперь он ее подвергнет жестокому наказанию, если не хуже?

– Где ты была? – повторил Джебаль с раздражением.

Наконец в ней проснулся инстинкт самосохранения, слегка заглушив гремевшие в ушах предостережения Мурада.

– Прости меня, господин, – слезливо взмолилась она. – Будь снисходителен к моей нерадивости! Я приняла в саду ванну, а потом отослала Мурада и заснула. Вот почему меня никто не мог найти.

Лицо Джебаля несколько смягчилось. Он кивнул.

– Хорошо, я прощаю тебя.

Алекс перевела дыхание, стараясь не смотреть на Паулину. Ей еще предстояло держать ответ за прошлую ночь.

Джебаль повернулся к Паулине и поднял ее с кушетки. Красавица итальянка прижалась к нему всем телом. Ее пышные груди бесстыдно вывалились из расстегнутой жилетки. На лице Паулины было написано откровенное желание.

– Ты пока можешь идти, Паулина, – шепнул ей Джебаль. – Сегодня я был очень доволен тобой.

Паулина улыбнулась – восторженно и чуть снисходительно.

– Ты уверен, что больше не хочешь меня, господин? – лукаво пропела она.

– Сказать по правде, мне не очень то хочется тебя отсылать. – Взгляд Джебаля с сожалением скользнул по округлым формам. – Но я должен сделать внушение своей второй жене.

Алекс и так было не по себе. Теперь от страха у нее пересохло во рту.

Паулина посмотрела на Алекс со странной смесью триумфа и сочувствия и обратилась к принцу:

– Ну что ж, доброй ночи, мой любимый. Помни, я всегда с нетерпением жду, когда ты призовешь меня снова!

Джебаль улыбнулся, явно довольный Паулиной, и проводил ее взглядом до дверей.