Джебаль молча смотрел на нее.

Похоже, наступил момент, когда ее собственная судьба висела на волоске. Алекс заговорила как можно убедительнее:

– Джебаль, я люблю тебя, правда люблю! Ты был так добр ко мне все это время! Но все таки я американка. А в Америке женщины наделены большей свободой в выборе жениха. И оттого мне было очень нелегко стать мусульманкой да еще чьей то женой здесь, в Триполи. И я все еще оплакиваю своего первого мужа. – Ей казалось, что на всю комнату слышно, как стучит ее сердце. – И я изо всех сил хотела стать тебе хорошей женой, Джебаль!

В ушах звучало лишь одно слово: «Бежать!». Бежать отсюда, и чем скорее, тем лучше, пока Джебаль не загонит ее в угол и она не окажется между молотом и наковальней.

Джебаль ничего не ответил.

– То, что случилось вчера, – продолжала Алекс, – это не моя вина.

– Вот как?

– Кто то подложил мне в чай зелье. Сонное зелье. Мурад потом вспомнил, что, когда мыл чашку, ему показалось, что от нее странно пахло. Меня отравили, Джебаль! Отравили! Кто то, кто ненавидит меня и не хочет, чтобы мы были вместе!

Джебаль не сводил с нее глаз.

– Насколько я могу судить, ты даже можешь намекнуть, кем является этот «кто то»!

У Алекс в голове пронеслось, что, оказывается, Джебаль не дурак. А она то до сих пор принимала его необыкновенную доброту и почти женственную внешность за мягкость натуры…

– Зу ненавидит меня! Она возненавидела меня в тот самый день, когда ты объявил, что сделаешь меня второй женой!

Джебаль, неотрывно глядя ей в лицо, подошел ближе. Алекс не сдвинулась с места. Оставалось надеяться, что он не заметит, как тяжело она дышит, как обливается потом и трясется от неуверенности и страха. Он взял ее за подбородок.

– Если ты сказала мне правду, я прощу тебя, Зохара!

Алекс кивнула.

– Но знай: если ты лжешь – я все равно узнаю правду! – предупредил Джебаль.

– Я сказала правду! – вдохновенно солгала Алекс, уповая на то, что ее щеки не залились краской.

– Будем надеяться, – проворчал Джебаль. Алекс перевела дыхание. – И если только Зу в этом замешана, она получит по заслугам. – Он мерил шагами комнату. – Мне уже давно надоели интриги, которые она устраивает в гареме. А может быть, мне надоела и она сама!

О Господи, смятенно думала Алекс. Что за осиное гнездо угораздило ее разворошить на этот раз?!

Джебаль резко остановился рядом с ней и провозгласил:

– Так или иначе, отныне ты впала у меня в немилость!

Алекс опять растерялась:

– Что это значит?..

– Это значит, – отчеканил он, – что впредь тебе следует проявлять большую осторожность в поведении и покорность в отношении ко мне!

Алекс кивнула, едва дыша. «Слава Богу!»

– А теперь ступай! – велел Джебаль.

Глава 21

Ксавье медленно поднялся. Его тело уже не разламывалось от той ужасной боли, которая мучила пленника всю первую неделю работы в каменоломне. Каким то образом мышцы сумели приспособиться к изнурительным нагрузкам, довольствуясь лишь тем скудным рационом, что, по мнению тюремщиков, был более чем достаточен для поддержания сил в рабах. И хотя каждый вечер ему приносили дополнительную порцию – теперь он знал, что об этом позаботилась Александра, – несмотря на уговоры Куисанда, капитан упорно отказывался от нее. По его поручению Таббс передавал суп и мясо самым изможденным морякам.

В этот вечер Ксавье и Пьер лежали у входа в каморку. Оба сразу увидели Кадара в сопровождении какого то европейца. Блэкуэлл спросил у Пьера:

– Вы не знаете, кто это?

Светловолосый мужчина в парадном сюртуке и треуголке, судя по всему, ужасно страдал от жары даже в этот предвечерний час.